Это какой же процент роста, и что произошло в стране, если мясо по цене становится все недоступнее для малообеспеченных граждан? Да ничего не произошло – валютный курс остается прежним, разве что время от времени плюсует или минусует в зависимости от цен на нефть. Слухи ходят самые разные: одни склонны винить во всем увеличивающийся экспорт мяса – мол, многовато продаем за рубеж. Да, но мы и в прошлом году немало продавали за рубеж, но таких цен, как сейчас, не видели.
Другие говорят о сезонности очередного скачка цен, хотя мы-то уже давно знаем, что любая сезонность заканчивается в конце концов тем, что сезонная цена остается постоянной (в сторону увеличения, конечно) или близкой к ней. И тем более что весенний сезон был таким же и в прошлом году, но цену подняли именно этой весной.
Третьи утверждают, что когда скот уходит на летние выпасы, крестьянам просто не выгодно его продавать, надо получить «дармовой» привес на выпасах, чтобы скот нагулял и массу, и жирок. Да, но ведь и в прошлом году скот уходил на выпасы, а о такой цене на мясо, как сейчас, мы даже в страшном сне не могли подумать. А вот люди постарше винят во всем бесконтрольность со стороны властей – мол, упустили ценовую ситуацию из рук, вот цены и побежали в гору. Хотя разве в этом дело, если честно сказать? Ценовую политику акиматы с прошлого года не меняли, ну разве что чуть-чуть, не стали стабилизационный фонд закладывать. Однако вряд ли это могло хоть как-то отразиться на рынке, потому что акимат нашей области, например, включил другие механизмы влияния – те же самые меморандумы с производителями. Так что с этой стороны, с чисто административной, вряд ли нужно искать причины ценового скачка.
Что ж, наверное, все эти причины сказываются на цене, скорее всего, они сошлись в одном букете в одно время и резко повлияли на ситуацию. Но от этого легче? Это при том, что у нас в области ситуация еще более или менее контролируемая за счет приличных объемов продажи мяса на сельскохозяйственных ярмарках, да и конкуренция на мясном рынке остается пока достаточно высокой. Однако очередной ценовой удар люди все-таки ощутили и все громче задают вопросы власти. В самом деле, трудно объяснить какими-нибудь объективными экономическими причинами столь неожиданные и масштабные скачки цен, бьющих по карману потребителей.
Дело дошло до того, что на днях попытался объяснить ситуацию вице-министр сельского хозяйства РК Толеутай Рахимбеков, и, на мой взгляд, не очень удачно. Во всяком случае, в самом конце своей статьи он довольно оригинально «успокоил» казахстанцев, написав буквально следующее: «Упреждая возможные вопросы, скажу сразу: я тоже рад, когда цены на сельхозпродукцию растут. Потому что МСХ как министерство, отвечающее за эффективность отрасли, заботится в первую очередь о доходности аграриев. Они, аграрии, тоже наши предприниматели, наши казахстанцы. Чем богаче они живут, тем лучше для всех нас. Поэтому нам всем надо бороться не за низкие цены на продовольствие, а за высокие доходы потребителей при защите социально уязвимых граждан».
Звучит несколько цинично, согласитесь. Вице-министр рад не повышению эффективности мясной отрасли, которая могла бы сыграть на понижение цены, а безмерно счастлив банальному повышению цены на мясо. А цинизм в том, что он советует гражданам при этом больше получать денег, это при замороженных-то зарплатах большинства граждан! Именно эти слова вице-министра больше всего взорвали Интернет.
Однако в своей статье Толеутай Рахимбеков приводит и разумные аргументы, пытается проанализировать и объяснить ситуацию. Ну, например, по поводу экспорта, с которым некоторые связывают прошедшее подорожание. Пошли разговоры о том, что сельчане снизили забой в ожидании экспорта после снятия с Казахстана ограничений на экспорт по ящуру. На одном телеканале показали сюжет, в котором торговец одного из рынков заявил, что цены на баранину выросли на 600 тенге, поскольку всю ее стали вывозить в Китай! Ни больше ни меньше.
На самом деле, как считает вице-министр, прямой зависимости роста цен от получения статуса страны, свободной от ящура, нет. Сегодня подавляющую часть мяса на внутренний рынок поставляют мелкие крестьянские и личные подсобные хозяйства. Для них выход на экспорт – это пока отдаленная перспектива. Мы выйдем на экспорт вначале с мясом специализированных откормочных площадок.
В нашей области такая же картина, мясо на экспорт поставляют в основном крупные мясоперерабатывающие предприятия в виде мясной продукции, а крупнейшая откормплощадка ТОО имени Абая работает на рынки Алматы, часть мяса уходит по квоте в Москву.
С другой стороны, автор статьи утверждает, что откормплощадки в стране пока загружены только на 40-45 процентов. Как раз потому, что до сей поры казахстанский экспорт ограничивали по ящуру, вдобавок только в последние годы мы стали предметно работать над созданием надежной кормовой базы животноводства, особенно мясного. И вот теперь ограничения по ящуру сняты, но массовые поставки на экспорт невозможно начать сегодня и сразу, это не нефть. Вице-министр вполне справедливо говорит, что нам еще надо учиться поставлять на рынок востребованную по качеству продукцию. Почему наши рестораны, переработчики берут импортное мясо? Потому что прекрасное по вкусовым показателям казахстанское мясо уступает импортному по другим: кости, жир и так далее. То есть требования базара несколько отличаются от требований рынка, а значит, нашим поставщикам придется перестраивать свою работу.
Вторая причина находит своё решение с реализацией новой Госпрограммы АПК до 2021 года, в которой предусмотрены меры господдержки улучшения пастбищ, посевов многолетних и однолетних трав, производства и потребления комбикормов. Это довольно приличные субсидии крестьянам. И при обеспечении полной загрузки откормочных площадок страна сможет получить дополнительно 35-40 тысяч тонн мяса. Кроме того, с развитием сельской кооперации и семейных откормочных площадок Министерство сельского хозяйства рассчитывает получить дополнительно ещё 35-40 тысяч тонн мяса. Вот эти 70-80 тысяч тонн и станут экспортным потенциалом страны.
Что касается обеспеченности мясом внутри страны, то Казахстан производит и потребляет в год 900 тысяч тонн мяса. Экспорт достигает порядка 12 тысяч тонн. Объемы импорта мяса в 2016 году снизились по сравнению с 2015 годом с 10 до 7 тысяч тонн. Причём импорт в основном связан с заво­зом мяса премиум-класса для ресторанов и дешевого замороженного – на переработку. И если говорить о нашей области, то, по словам заместителя акима области Бауыржана Касенова, павлодарцы постепенно наращивают экспортный потенциал. В этом году в соответствии с программой «Развитие экспортного потенциала мяса» запланирован экспорт 1300 тонн мяса и мясной продукции, с начала года за рубеж уже ушло 426 тонн мясной продукции из нашей области. Но, кстати, мы неплохо работали с экспортными поставками и в прошлые годы, но это отнюдь не приводило к скачкам цен на мясо.
Толеутай Рахимбеков среди реальных причин весеннего скачка цен называет следующие:
1) заготовленное по традиции осенью и зимой в семьях мясо к весне заканчивается. Резать весной крупный скот рановато – не набрал кондиции, а ягнята ещё малы. Вот поэтому и наблюдается ежегодный сезонный рост весной на протяжении последних более 15 лет. Здесь должны сказать своё слово стабфонды регионов. Для сдерживания цен они должны, по расчётам, закупить осенью около 10 тысяч тонн. Это немного – в среднем на регион по 700 – 1000 тонн мяса;
2) с конца прошлого года идёт вывоз мяса в Россию из северных областей в связи с курсом тенге/рубль. В 2014 году было наоборот – наши сельхозники жаловались на завоз более дешевой продукции из России. Сейчас поток пошёл в обратную сторону.
Вице-министр считает, что уже в июне-июле наступит стабилизация цен на мясо. Вообще, стабилизацию сезонных колебаний на мясо и овощи МСХ связывает с развитием кооперации, семейных откормочных площадок и теплиц. На это направлены госпрограммы АПК и «Продуктивная занятость». И именно над этим, повышением эффективности отрасли, ведущей к повышению качества и снижению цен на продукцию, казалось бы, должно работать министерство. В принципе, и работает над этим, если даже просто прочесть основные цели программы развития сельскохозяйственной отрасли, определенные в соответствии с поручениями Президента.
Вот только завершил свою статью вице-министр сельского хозяйства совсем в иной тональности – порадовался банальному повышению цены. Хотя ему ли не знать, что основную маржу от резкого подорожания мяса получили как раз не те крестьяне, за которых так рад вице-министр, а перекупщики, крупные игроки на рынке мяса. Что-то досталось и крестьянам, но отнюдь не 400 тенге с каждого килограмма. Скажу об этом совершенно точно, так как один из моих родственников работает в этом бизнесе на селе. Причем как раз в части производства, а не продажи.
Спрашивал нескольких чиновников от сельского хозяйства – в чем, мол, дело? Приводят те же аргументы, что и вице-министр, хотя, думается, всем понятно – крупные игроки сыграли на повышение и, как всегда, выиграли у потребителя. Как будто в области не было в морозильниках запасов еще «того», относительно дешево закупленного у крестьян мяса. Не пахнет ли это спекулятивной сделкой и сговором крупных игроков в республике? Учитывая наши реальности, вполне возможно и такое, а в результате, даже если перевести на доллары, сегодня мясо у нас оказалось по цене, вполне сравнимой с США, даже чуть дороже, если вести речь о замороженном мясе. Вот только зарплаты у нас совсем не американские, даже близко несопоставимы.
Что могут сделать в этой ситуации местные власти? Да скорее всего ничего, ведь они, как и раньше, напрямую не могут вмешиваться в ценовую ситуацию, только опосредованно и «рыночными механизмами». Спасибо уже на том, что мясо у нас немного дешевле, чем в большинстве казахстанских регионов. Слабенькое утешение, но все-таки…

Владимир ГЕГЕР.
Фото Валерия БУГАЕВА.

irstar.kz