ЯЛТА

Слышал о ней наверняка едва ли не каждый. Мне же совсем недавно посчастливилось побывать в этом благословенном уголке южного Крыма и окунуться в его удивительную атмосферу.

В эти октябрьские дни схлынул наводняющий Ялту летом поток отдыхающих, и в городе не было тесно. И хотя уже закрылись пляжи, море оставалось почти тёплым – 19-20 градусов. Можно было продлить купальный сезон, и мы с моими близкими, приехавшими в Крым, не без удовольствия воспользовались этой возможностью.

По вечерам на набережной кипела вполне курортная жизнь со всеми её атрибутами: прогуливались отдыхающие, звучала музыка, работали кафе и закусочные. И до самой темноты вдоль берега стояли рыбаки с удочками. Правда, я не видел, чтобы кто-то поймал хоть одну рыбку…

Разумеется, нельзя было познать Ялту – этот город многих миров – за те несколько дней, что мы тут находились. Того, кто способен видеть, слышать и чувствовать, открытия здесь ждут едва ли не на каждом шагу, причём самые неожиданные. Причаливший к пирсу парусный бриг «Херсонес» – как будто специально к нашему приезду (через день его уже не было)… Гигантский платан на набережной, возле которого так любят фотографироваться приезжие… Памятник двум главным героям рассказа А.П. Чехова «Дама с собачкой» – здесь же, на берегу.

Антон Павлович любил Крым, но приезжал сюда и по необходимости – у него были больные лёгкие. В Ялту он переехал из Москвы и провёл в ней последние несколько лет жизни. Купил участок земли, выстроил на нём дом, быстро, меньше, чем за год; разбил возле него сад. Жил здесь вместе с сестрой и матерью, наезжала и его жена актриса Ольга Книппер.

Кстати сказать, именно в этом доме Чеховым написаны известнейшие его произведения: уже упоминавшаяся «Дама с собачкой», пьесы «Три сестры» и «Вишнёвый сад», повесть «В овраге», рассказы. А вскоре после смерти писателя дом Чехова был открыт для посещения. Сестра его, Мария Павловна, сделала всё, чтобы сохранить в неприкосновенности обстановку комнат знаменитого брата. Дом она содержала на средства, поступавшие от авторских отчислений за постановки пьес А.П. Чехова.

Теперь этот дом не просто музей, но и один из центров культурной жизни Ялты.

Вообще же говоря, с Ялтой и Крымом так или иначе связано столько громких имён – от Пушкина (одна из центральных, ярких, оригинальных улиц носит его имя) и Льва Толстого до сестёр Цветаевых и Юлиана Семёнова… Памятник автору «17 мгновений весны», ставших поистине всенародными, стоит как раз у истока Пушкинской улицы…

Я не знаю – какие в Ялте зима, весна и лето, ранняя осень, но то, что срединный октябрь с его разноцветьем красок деревьев, кустарников, цветников, с его бирюзовым морем и неумолчным шумом прибоя просто чудесен, теперь знаю точно.

*  *  *

В один из дней мы отправились в Ливадию. Туда – на городском автобусе, а оттуда, совершив длиннейший спуск к морю, шли почти до самой Ялты пешком.

Главная здешняя достопримечательность – Ливадийский дворец – бывшая летняя резиденция российских императоров… В Ливадии скончался Александр Третий (перед дворцом стоит памятник ему), а Николай Второй с семьёй последний раз проводил здесь время в 1914 году.

Великолепен, конечно, и сам этот дворец, но меня не меньше впечатлил парк вокруг него. Если есть на земле рай, то, наверное, он должен выглядеть подобным образом. Воздух здесь так свеж и чист, напоён такими ароматами, что, кажется, его можно пить как родниковую воду.

Бродя по территории вокруг дворца, мы наткнулись на монументальную композицию скульптора Зураба Церетели, посвящённую участникам Ялтинской конференции 1945 года, представлявшим страны-победители во второй мировой вой­не – главе СССР И.В. Сталину, президенту США Ф. Рузвельту и премьер-министру Великобритании У. Черчиллю.

*  *  *

К Ялте в этот наш приезд я едва прикоснулся. Не был во многих знаковых её местах. На вершине Ай-Петри, например, хотя мы и поднялись, подобно героям фильма «Асса», на канатной дороге и увидели город сверху. Не был в Ботаническом саду и не увидел Воронцовского дворца, не добрался до знаменитого «Ласточкиного гнезда», не проехал на троллейбусе от Ялты до Симферополя, а это, с учётом проезда по обоим городам, почти сто километров… Но я всё же прикоснулся к Ялте, успел её полюбить и надеюсь ещё побывать там…

БАЛАКЛАВА

Преимущество Балаклавской бухты, её уникальность были оценены людьми ещё в глубокой древности. Она узкая и глубокая, её не видно с моря, и в ней практически не бывает штормов. Есть предположение, что впервые она упоминается ещё у Гомера, подробно и точно описавшего вход в неё и защищённость от морских бурь. А на здешних возвышенностях до сих пор остаются, пусть и разрушенные временами и людьми, но всё ещё сохраняющие чёткие очертания силуэты генуэзских крепостей.

В советские времена доступ сюда не только приезжим, но и крымчанам был закрыт, потому что здесь располагалась база для ремонта и оснащения подводных лодок. Теперь городок открыт для туристов, и уже на набережной бухты вас встречает памятник писателю А.И. Куприну. Александр Иванович очень любил бывать в Балаклаве, дружил с местными рыбаками. Однажды, изрядно погуляв с ними, он отправил телеграмму царю, в которой уведомил, что Балаклава объявляет себя свободной независимой республикой. Самое удивительное, что быстро пришёл ответ, правда, не от самого царя, а от главы его правительства Столыпина. Ответ был краткий и исчерпывающий: «Когда выпиваешь, закусывай!».

О Балаклаве можно рассказывать долго. Остановлюсь лишь ещё на одной впечатляющей истории.

В 1953-1963 годах в Балаклаве было создано суперсекретное предприятие, состоящее из двух самостоятельных подразделений. Одно предназначалось для ремонта и снаряжения подводных лодок, а другое – для хранения и подготовки к боевому применению нескольких видов ядерного оружия, в том числе торпед и крылатых ракет с ядерными зарядами.

Располагались оба объекта в штольнях, пробитых в скальном грунте горы, находившейся на берегу Балаклавской бухты. Внутри эти штольни были облицованы сверхпрочным армированным бетоном и имели мощные, абсолютно герметичные сверхнадёжные запоры, поэтому могли выдержать ядерный удар мощностью до ста килотонн. А затем, если такое всё же случилось бы, с подводных лодок мог быть нанесён ответный удар. О том, что угроза ядерного удара существовала, свидетельствует реальный план бомбардировки десятков городов СССР – от Москвы и Ленинграда до Новосибирска и Владивостока, разработанный в США вскоре после окончания второй мировой войны.

Штольня способна была принять одновременно до семи подводных лодок – по каналу глубиной восемь метров и шириной от 12 до 22 метров. Общая же площадь всех помещений и ходов этого предприятия составляла около десяти тысяч квадратных метров. Был здесь и сухой док, в который подводные лодки заходили по каналу. После чего вода из него откачивалась, и вёлся ремонт субмарин. А подземный (хотя точнее было бы сказать подгорный) канал имел выход и в сторону моря.

Кроме этой техники, предприятие могло вместить и до трёх тысяч людей и обладало развёрнутой системой их жизнеобеспечения. И они могли здесь автономно существовать не одну неделю.

К счастью, ответных ударов не понадобилось. После распада СССР секретный объект прекратил своё существование, хотя последняя подводная лодка ушла отсюда в 1994 году.

Теперь здесь музей. И странное чувство испытываешь, проходя по этим нетронутым десятилетиями штольням, разглядывая плакаты с типами подводных лодок – от дизельных до атомных. Но есть и настоящие экспонаты: торпеды, крылатые ракеты, снаряжение для подводников.

Для меня ещё стало открытием, что и «боевые дельфины» – отнюдь не миф. В Балаклаве существовало подразделение, готовившее этих умных млекопитающих к борьбе с подводными диверсантами возможного противника, с минированием ими судов и для других целей. Надо полагать, их могли использовать и в качестве «живых торпед», хотя нам об этом и не говорили…

Юрий Поминов.
Фото Ольги ГРИГОРЬЕВОЙ.
(Продолжение следует).

irstar.kz