Хочу рассказать о двух людях, благодаря которым я стал в свое время журналистом и в этом качестве состоялся. Были у меня, конечно, и другие наставники, но решающую роль в самом начале и в последующем сыграли они – В.Ш. Амренов и С.П. Шевченко.
В Лебяжьем мы появились с Амреновым почти одновременно, в начале 1965 года, но разными путями. В только что восстановленный, упраздненный в ходе хрущевских реформ район он приехал по направлению – создавать и редактировать районную газету. Я был уволенный в запас солдат – в поисках приложения сил. Вскоре никому не известному новичку доверили районный Дом культуры, благо, что до армии я успел закончить курсы культпросветработников.
Редакция районной газеты приютилась в приземистом домике напротив, через дорогу от моего очага культуры. Наши параллели, может быть, никогда бы и не пересеклись, если бы культработника не угораздило пописывать заметки в районку. Печатали. Дошло до редакционных заказов. Сотрудничество закончилось тем, что редактор перетянул внештатника в свою малочисленную команду.
Напористый был этот Амренов, хваткий. Благородными манерами не отягощенный, он хорошо знал дело и умел добиваться своего, мало заботясь о том, «что скажет Марья Алексевна». Иначе трудно представить возможность наладить трехразовый в неделю выпуск пусть маленькой, но двуязычной газеты, когда кругом нехватки – от бумаги до кадров.
По своему менталитету Владимир Шаймерденович был больше русским, нежели казахом, потому что родился и вырос он хоть и в казахской семье, но в русскоязычной Железинке. Отсюда и его русское имя, и без малейшего акцента русская речь. Там же пришелся ко двору в местной районке, одновременно подтягивая теорию на заочном журфаке.
Когда я появился в редакции, рабочий процесс там был уже налажен, но катастрофически не хватало активных перьев. Кроме редактора, там «скрипели» Ершов – ответсекретарь, старожил Леонид Еленчук, со школьной скамьи пришел Сергей Пестов, был кто-то еще, не помню. Казахская часть редакции занималась переводом русских текстов и версткой полос. Главной проблемой была текучесть кадров, и уже через несколько месяцев после моего прихода в редакцию шеф… произвел новичка в своего зама. Чем он при этом руководствовался, одному Богу известно, во всяком случае не журналистскими успехами начинающего литраба. Как будто знал наперед, что его протеже задержится в редакции надолго, что в будущем он сможет на него положиться.
С легкой руки Амренова в том же 1967-м я поступил на заочное отделение родного ему журфака Алма-Атинского КазГу. При этом он снабдил абитуриента такой характеристикой, что его обладателя было впору принять без всяких экзаменов.
Совершенно адекватно повел себя Амренов, когда я, его бессменный зам, засобирался в областную газету. Не стал ни отговаривать, ни препятствовать. При решающем разговоре сказал: «Вижу, в «районке» тебе уже тесно. Как редактору, мне, конечно, жаль с тобой расставаться, а по-человечески…».
Вот так, по-человечески, мы и расстались. После десятка лет совместной работы, где было всякое.
А через несколько лет Владимира Шаймерденовича не стало. Умер после тяжелой болезни. Я поспешил на похороны, чтобы на могиле его сказать запоздалые слова благодарности.
Знакомство с С.П. Шевченко (далее – С.П.) происходило аналогично вышеописанному: издалека, когда он руководил Павлодарским телевидением, ближе – с переходом его в редакцию «Звезды Прииртышья». В ней творческое амплуа С.П. – сеять словом «разумное, доброе, вечное» – осталось неизменным.
Павлодарское телевидение было детищем С.П. Шевченко – он создавал его в 60-х годах прошлого века, вывел вместе с коллегами в число лучших в республике. О том, чего все это стоило, о 13-летнем «телемарафоне» С.П. напишет позже в одной из своих книг.
И вот – новое назначение. А в редакции «Звезды Прииртышья», отказавшей прежнему редактору в доверии, С.П. ждали. К нему даже как будто была депутация от «звездюков» с сигналом: тебя примем. К тому времени в среде павлодарской интеллигенции, и журналистов в том числе С.П. стал своим, его ценили и уважали.
Новый начальник обычно ассоциируется с «новой метлой» с подобающими ей функциями. Новый редактор «мести» не спешил. Присматривался. Входил в курс дел, знакомился с коллегами, большинство из которых знал лишь шапочно. Свои порядки не устанавливал. Во всяком случае не могу припомнить шевченковскую перестройку в редакции. И тем не менее в жизни коллектива что-то изменилось. Сама атмосфера стала другой. Не стало административного нажима. Появилось ощущение душевного комфорта, когда работа в радость. И как будто все это пришло само по себе, без чьих-то специальных усилий. Наверное, так оно и было. Ведь иногда совсем не обязательно «руководить», достаточно упреждать неизбежные в движении заносы, смягчать ухабы.
Руководить незаметно, если уж такая обязанность выпала на твою долю, способен человек истинно интеллигентный, каковым С.П. и был до мозга костей. Не знаю, кто были его родители, но сам он очень напоминал тех старых русских интеллигентов-просвещенцев, что, с одной стороны, сформировали национальную душу своего народа, с другой – подружили его с европейской цивилизацией. Его начитанность (в сцепке с хорошей памятью) прямо-таки выпирала. Цитатами, афоризмами сыпал направо и налево. Его либерализм вполне уживался с умением держать служебную субординацию. К числу поборников правила «все равны» он не принадлежал. «Что позволено Юпитеру, не положено Быку», – любил повторять древний перл.
С.П. был человеком компромисса. Чего стоила одна уживчивость его с партократией, к которой теплых чувств он отнюдь не испытывал. Очень уж навязчиво пестовали парторганы идеологические институты, с которыми связал свою судьбу наш герой. Нет, ничего «такого» С.П. не говорил, но негативное его отношение к партийному руководству можно было с него считывать. Довелось убедиться в этом на собственном опыте. Так как в течение нескольких лет был секретарем редакционной парторганизации, приходилось по партийным делам частенько захаживать в редакторский кабинет. «Партийные» эти визиты шеф явно терпел, не более. «Ну что там опять?» – вопрошал с плохо скрываемым неудовольствием. Иногда лишь спрашивал: «А это нам зачем?» или: «А без этого – никак?» В конце концов со всем соглашался (лишь бы делу не вредило) и спешил политобязаловку завершить. Признаюсь: шеф раньше своего парторга понял всю искусственность партийной надстройки и лишь вынужденно следовал правилам игры.
В какой-то момент в нашей конторе оказались свободными сразу две вакансии, и не какие-нибудь, а должности первого и второго заместителей редактора. Назначения оказались неожиданными для всех, в том числе для самих выдвиженцев: ими стали Юрий Поминов и я. А могли быть и даже напрашивались другие варианты, согласно, так сказать, «сложившейся практике». Но С.П. сумел провести именно это решение.
Насколько оптимальным был непростой выбор С.П., можно судить по последовавшим событиям, которые Ю. Поминов, ставший потом редактором, описал в своей «Хронике смутного времени» (записки редактора). В том числе и то, как мы с ним работали.
Обо мне, своем первом заме, во втором томе «Хроники смутного времени» Юрий Поминов (после того, как узнал, что мой переезд на историческую родину предрешен) написал 23 января 1993 года: «…Как жаль мне терять Штарка! И заменить его будет очень трудно – он как раз из таких незаменимых».
Что же касается С.П. Шевченко, то он после выхода на пенсию трудился с активностью, какой могли бы позавидовать многие молодые.
Писательский труд С.П. совмещал с активной общественной деятельностью.
Внезапная смерть неугомонного Сергея Шевченко прервала его созидательный труд. Труд без выходных и отпусков, не знающий пенсионного возраста. Труд, на который он сам себя обрек и которым сделал себя таким, каким запомнился всем, его знавшим. Очень просятся в заключительную строку слова самого С.П. из его «Наследства»: «…все, что делают на земле люди, станет памятью о них».

Роберт ШТАРК. Розенхайм, Германия.
Фото  Владимира БУГАЕВА.

irstar.kz