Да, слово «ранешние», введенное в русскую речь еще Гиляровским, а затем подхваченное Ильфом и Петровым, наверное, лучше всего соответствует моим воспоминаниям о 60-х и 70-х годах прошлого века. Новогодним воспоминаниям. Они у каждого свои, и мне кажется, что мои новогодние сказки, лучшие Новые года остались именно там, в шестидесятых и семидесятых. Может быть, потому, что это были мои детство и отрочество…
Баянаульские снежинки
Баянаул середины шестидесятых. Наша семья жила у самого леса, в 40 или 50 метрах от его кромки, начинавшейся блинами седых баянаульских гор и гнутыми соснами. Место удивительно красивое и даже поэтичное, а зимой лес выглядел по-настоящему сказочно во время тихого снегопада, когда лежащие на сосновых ветвях шапки снега становились особенно пушистыми. Нетронутый снег манил встать на лыжи и войти в него, и мы, местные пацаны и девчонки, частенько шли на лыжах всей ватагой нашего «подгорного» края. Катались с гор, протаптывали свои тропы.
Помнится, в конце 1967 года стояла по-настоящему новогодняя и не очень морозная погода. Вечер. Мама со старшей сестрой собирают меня на школьный новогодний утренник. Тогда было не принято появляться на маскарадах без костюмов, и делали, шили их самостоятельно в каждой семье – кто во что горазд. А в журналах «Юный техник» и «Костер», которые читал каждый уважающий себя мальчишка, публиковали образцы маскарадных костюмов. Я, уже побывший до этого «зайцем» на ёлках года два или три, категорически отказался быть «кояном» еще раз. О чем и заявил, надувшись на всех. Мама вздохнула и села за швейную машинку – шить костюм мушкетера. А сестра в это время клеила мне из плотной бумаги мушкетерскую шляпу. Деревянную шпагу выстрогал на улице старший брат. Так что на школьной ёлке я был во всеоружии – в костюме и неузнаваем в черных, самостоятельно сделанных очках. Как обычно на школьных ёлках той поры, водили хороводы, забрасывали в двойной или тройной хоровод конфетти и серпантин, нам разрешалось даже палить из новогодних хлопушек. Все торжество шло под баян, и это никого не смущало. Веселились от души. Тем более что в карманах почти у каждого был солидный запас новогодних причиндалов. Каждый из нас тайно создавал этот запас заранее – экономя на завтраках в школе, когда вместо 15 копеек, выдаваемых ежедневно на полдник, тратилось 10 (стакан молока и булочка), остальное пряталось в сокровенную копилку. Промышляли мы и сдачей пустых бутылок, часть выручки тоже шла в собственный «накопительный фонд».
А перед праздниками отец или мама отваливали нам по рублю – это было настоящее богатство. Присоединив этот капитал к своим кровно нажитым, можно было важно шествовать в магазин культтоваров, находившийся в центре Баянаула напротив павильона, торговавшего необычайно вкусным лимонадом. В «культтоварах» торговали всякой всячиной, в том числе и новогодними мелочами. Здесь красовались стеклянные игрушки, которые были по карману только родителям. Нас же интересовало иное – надо было запастись несколькими пакетиками «магазинного» конфетти (остальное мы делали сами обычным дыроколом). Пакетик стоил 8 копеек, если конфетти бумажные, и 12 копеек – конфетти из разноцветной алюминиевой фольги. Нельзя было забыть и о нескольких рулонах разноцветного серпантина – пять копеек каждый. Особая забота о «карманной артиллерии» – хлопушках двух калибров. Те, что поменьше, стоили 15 копеек, большие хлопушки с хорошим зарядом конфетти – 22 копейки. Покупали и пистоны для однозарядных и ленточных пистолетов, ведь они тоже делали много шума. Круглая коробочка разовых пистонов стоила 6 копеек, а квадратик ленточных пистонов – 10 копеек. Одиночные стреляли громче, но многоопытные пацаны грохали ленточные пистоны молотком, хватало на три хороших удара. А можно было их зарядить и в пистолет.
Деньги уходили, карманы наполнялись необходимым добром, которое шло в ход во время новогодних ёлок, ведь каждый из нас бывал не только на школьной ёлке, но и на ёлках предприятий, в которых работали родители. При хорошем раскладе за пару дней перед Новым годом можно было успеть сразу на три ёлки. Три раза пообщаться с Дедом Морозом и Снегурочкой, получить сразу три подарка – это были сладости в кульках из обычной серой оберточной бумаги, но с новогодней картинкой на кульке. Но главное было не во внешнем виде кулька, а в его содержании – там были самые разные конфеты, в том числе и редкие для нас шоколадные.
Домашние причуды
Но основная елка все равно была дома. Вот и тогда, 1 января наступившего 1968 года, мы с братом встали рано утром и, еще толком не продрав глаза, подбежали к ёлке, которая превзошла все наши ожидания. Она была под потолок и увешана старинными и недавно купленными игрушками, которые родители накопили за время совместной жизни. На ветвях висели отсвечивающие всеми цветами большие стеклянные шары, сосульки, шишки, фигуры зверей и птиц, ватные фрукты, неотличимые от настоящих. Подвешивались даже настоящие конфеты, которые до поры до времени снимать с ёлки воспрещалось.
На вершине ёлки красовалась стеклянная серебристая верхушка, которая до сих пор украшает мои новогодние домашние ёлки. Украшали и комнату, где стояла ёлка – на белые нитки или полоску новогоднего дождя крепили кусочки ваты, получалась вертикальная гирлянда с крупными снежинками. Она крепилась к потолку той же ватой, только предварительно смоченной водой. Такими гирляндами украшали всю комнату, а к оконным стеклам клеили снежинки, вырезанные из бумаги. Главное же – под ёлкой, в коробке из-под обуви, устеленной ватой, с горой оранжавели апельсины и мандарины. «Подарок Деда Мороза», которого ждали почти весь год, ведь цитрусовые по тем временам даже для детворы были редким деликатесом. Тем более в таком количестве.
А потом начинались долгожданные каникулы, когда можно было после родительского напутствия «чтоб до темноты был дома!» на остатки копеек сходить в кинотеатр (телевизоры в Баянауле еще не показывали) или отправиться на лыжах в лес, кататься с горок. Могли закатиться на Сабандыкуль, где взрослые и ребята постарше рыбачили на льду. Мы же пока только наблюдали, зато могли на чистых ледяных полях покататься на коньках – это были в основном «снегурки» с креплениями под валенки. И редко у кого были коньки на ботинках, их почему-то называли «дутыши».
А вечером дома снова ждала источающая смолистый хвойный запах красавица-ёлка. Она стояла до старого Нового года, и разряжали ее тоже всей семьей, с какой-то грустью. Игрушки занимали свое место в большой старой картонной коробке – до следующего года.
Железинские зимы
В 1969 году наша семья перебралась в Железинку. Мама, очевидно, посчитав меня, четвероклассника, достаточно взрослым, хотела при переезде оставить на память все наши елочные украшения соседке, тете Нагиме. Но я уперся: мол, как это мы будем обходиться без ёлки? И почти половина игрушек была спасена. Как же они потом пригодились и сколько лет продолжают радовать меня, супругу и мою дочь! Эти чудные старые игрушки – не чета новым, пластиковым, сделанным без расчета на детское восприятие. Так у нас накануне нового 1970 года появилась хоть и небольшая, но все-таки своя домашняя зеленая красавица. Главное, что запомнилось в тот год, – это большой новогодний праздник в школе. Весь спортзал Железинской школы был густо украшен игрушками, гирляндами, картонными и электрическими, снежинками из ваты и красочными копиями новогодних открыток. А в центре зала стояла громадная, метра в три или четыре высотой, ёлка, которая буквально утопала в украшениях. А еще она сияла электрогирляндами после нашего совместного с Дедом Морозом призыва: «Ёлочка, зажгись!». Электрические гирлянды в то время не продавались, их делали на дому местные умельцы-электрики. Делали большие гирлянды из обычных ламп накаливания, которые попросту раскрашивали акварельными красками. Делали и маленькие, подсоединив на один провод малюсенькие лампочки «от фонарика» примерно на полтора ватта. Ёлка в Железинской школе всегда утопала в огнях, светились разноцветные огни самодельных гирлянд и в зале.
Подарки нам, четвероклашкам, раздали еще перед ёлкой. Мы их оставили в классе, но время от времени делали налеты в класс, больно уж не терпелось попробовать сладостей. Я щеголял в костюме индейца, доставшемся мне по наследству от брата, одноклассники тоже были в основном в костюмах. Тогдашние новогодние мероприятия тем и отличались, что каждый обязательно старался прийти на ёлку в костюме, дождаться за это похвалы от Деда Мороза и какого-то небольшого приза. И каждый готовил свой костюм сам или с родителями, делалось это с выдумкой, «покупных» костюмов просто не было. Продавались разве что маски из папье-маше, зато сколько можно было купить самой разной новогодней атрибутики: дождь, конфетти, рулончики серпантина, хлопушки.
А в этот год у меня хватило накопленных копеек и на бенгальские свечи. Хлопушки и свечи на ёлках уже запретили, и мы устроили свой «фейерверк» на улице, в сумерках, после школьной ёлки. Со звонким хохотом мы бежали гурьбой по улице, размахивая горящими бенгальскими огнями, время от времени пугали девчонок выстрелами хлопушек, потом устроили борьбу в сугробах и домой, конечно, вернулись все в снегу. После чего я, например, был изгнан из коридора дома на улицу – отряхиваться всегда для этого случая лежавшим в сенях веником.
Наутро мы стали ходить друг к другу в гости, причем без приглашения. Но в каждом доме взрослые обязательно нас чем-то угощали, устраивали новогодние игры у домашней ёлки, поили вкуснейшим «ранешним» лимонадом. Иногда в село под Новый год для детей завозили из города фасованное мороженое, это был праздник на полдня.
А потом опять начинались каникулы. Мы пропадали или на горках возле Иртыша, или ходили в пойму, где жгли костер и пекли на углях картошку, потом бесились на стогах заготовленного в пойме лугового сена. Последнее было опасным развлечением, если бы за этим занятием нас застали взрослые – попало бы нам на орехи.
Телевизоров у нашего поколения не было примерно до 1975 года, компьютеров, естественно, тоже. Поэтому мы с удовольствием во время каникул бегали на секции в школьный спортзал, много ходили в пойме на лыжах, катались на санках с крутых яров старицы. И каникулы после Нового года проносились, как санки с горы. Третья четверть начиналась с семейного разряживания дома ставшей родной ёлочки.
…Мне запомнился новогодний праздник 1975 года. Мы, уже повзрослевшие (девятиклассники как-никак), со всей солидностью отпраздновали вечер в школе. Девчата нашего класса поголовно нарядились цыганками, я почему-то предпочел наряд Печорина. А попозже вечером, уже дома, случайно присел в зале у недавно купленного телевизора. Впервые показывали «Иронию судьбы, или С легким паром». Фильм захватил меня своей непередаваемой новогодней грустинкой. С тех пор смотрю его каждый год, и каждый год вновь возвращаю себе именно то, слегка грустное настроение, посетившее меня в 1975 году. Я до сих пор любуюсь каждый Новый год перешедшими мне по наследству старыми игрушками на ёлке. Они, как и прежде, подмигивают мне огоньками на своих стеклянных боках. И это здорово. Людям в возрасте так иногда хочется вернуться в те, «ранешние» времена…
В. ГЕГЕР.
