Ольга ГРИГОРЬЕВА
«У августа повадки лисьи…»
У августа повадки лисьи,
Не верьте в августовский зной.
Кленовые сухие листья
Сметают дворники метлой.
Дарами щедрыми своими
Он осыпает сад и лес,
От мысли отвлекая ими,
Что лету красному – конец.
Но всё ж – оставим сожаленья,
Ведь и хотел-то он – всего! –
Чтоб мы успели до Успенья
Налюбоваться на него.
Нулевые
Времена пришли иные:
Верь. Не бойся. Не проси.
Проскочили нулевые,
Как на счётчике такси.
И десятые промчатся,
И двадцатые придут…
Может, это было счастье –
В нулевых, сейчас, вот тут.
Выбирать. По свету ездить.
Быть – каким ты можешь быть.
Говорить в лицо без лести
То, что должен говорить.
Мир наш катится к закату,
И в субстанциях иных
Будем мы, возможно, рады,
Что пожили в нулевых.
В Павлодаре
Сыну Данилу
Мы любим не город,
а то, что в нём было.
И, может быть, то, что могло ещё быть:
Встречалось, рождалось, болело,
искрило –
И нас вдохновляло всё это любить.
Мы любим не город. Бездушные зданья
Не радуют глаз, как река или лес.
Мы любим ушедшее, воспоминанья,
Кусочек судьбы, заблудившейся здесь.
И всё же – люблю этот город иртышский,
Вобравший дыханье великой реки,
До боли знакомый, до нежности близкий,
Родной, как морщинки любимой руки.
Мне ведома каждая радость и ранка,
Как в детских глазах, растворяешься в нём…
Опять назначаю свиданье «у танка»,
Опять у фонтанов гуляем вдвоём.
И снова, встречая друзей и знакомых,
Найдёшь для бесед сто вопросов и тем…
Вздохнёшь, улыбаясь: «Ну, вот я и дома!».
А к дому любовь не сравнится ни с чем.
Белый ангел
Э. Калашниковой
Интересно, что б сказала нынче Ванга,
Ждать чего от жутких прелестей прогресса?..
Прилетел по Интернету белый ангел,
Белый ангел со старинных русских фресок.
Лишь вчера его увидела подруга,
А сегодня – вот, любуйся, на экране! –
Херувимчик над оконным полукругом
В Ново-Талицком Никольском старом храме.
Отодвину надоевшие бумажки…
Вот за это чудо, встречу эту
И за ангельские лёгкие кудряшки,
Может, многое простится Интернету…
В степи
Да что вы гордитесь своими майлами,
гуглами,
Как будто в жизни важней ничего нет!
А в степи понимаешь, что Земля
действительно круглая,
И есть места, где не знают про Интернет.
Здесь только трава и небо. Зелёно-синее.
И линия горизонта выпукло-далека.
И всё равно – здесь Казахстан, Россия ли,
Границ не знают ветры и облака.
И все эти майлы и гуглы, и даже рамблеры,
И прочие достижения всей сети
Смешны старику, что сгребает солому
граблями
И, кажется, счастлив в бескрайней своей
степи.
Жимолость
В жимолости что-то от жалости.
А ещё, пожалуй, от милости.
А ещё немного от жадности –
Всю никак не собрать, не вынести.
С листьев капли тёплые капали…
Жаль, нельзя продлить настоящее.
В этой сине-матовой капсуле –
Терпкое, хмельное, манящее.
Облака стоят, словно пагоды.
Заросли редеют, кончаются.
Оттого ли губы не к ягоде,
А к моим губам приближаются?
***
За этот ад,
За этот бред
Пошли мне сад
На старость лет.
М. Цветаева.
…И Он послал – не сад, сосновый бор,
Где сосны неумолчные шумели
О вечной, тёмной, тёплой колыбели,
И был не страшен этот разговор.
Лишь потому, что всё перенеся,
Прочувствовав и время, и пространство,
Я поняла, что всё-таки нельзя
На эту землю дважды возвращаться.
И, лёжа между сосен в гамаке,
В раю июльском, чуть не настоящем,
Отправиться готова налегке
Вослед за лёгким облаком летящим…
Вослед Марине, Бродскому вослед
Горячий ветер памяти уносит.
Забыть, как сон, земные ад и бред.
И помнить только запах этих сосен.
Из цикла «ЦВЕТАЕВОЙ»
Памяти Георгия Эфрона
Мальчиков нужно баловать, –
им, может быть, на войну придётся…
М. Цветаева.
Мальчикам – на войну идти.
Девочкам – матерями стать.
Надо в объятия их сгрести,
Надо их баловать, баловать!
Даже Поэту спасти невмочь
Судьбы детей, за них не прожить…
И в Туруханске мается дочь.
Сын в белорусской земле лежит.
Нежьте, голубьте, балуйте их,
Ведь неизбежна пора разлук.
Может быть, самый счастливый миг –
Мамина нежность, касанье рук…
Зима 1940-го
Места найдётся всем,
Только не мне, не мне
В этой большой стране –
Милой моей Москве.
Ей отдавали всё –
Книги, дома, музей…
Страшный холодный сон,
И не найти друзей.
«Странноприимный дом…»
Но не сюда придут,
Чтоб отыскать потом,
Где я нашла приют.
Если бы не война
Если бы не война,
Если бы не война.
Может, жила б она,
Внуков бы дождалась…
Но – пароход отплыл.
Но – не хватило сил.
Музыка не спасла.
Петля не расплелась.
Если бы не война…
Сын бы остался жив,
Столько бы сотворил,
Столько бы написал.
Ах, как талантлив был,
Молод, умён, красив!
Не сберегла страна.
Не пощадил металл.
Знаю, река времён
Не потечёт вспять.
Вечен Марины сон.
Только в стихах она.
Но всё летит, летит
По-над Россией стон:
“Если бы не война,
Если бы не война…”
Сосны
А Болшевские сосны
Ещё держали небо.
Елабужские сосны
Не смогут удержать…
А там ещё хватало
Терпения и хлеба,
Хотя уже хотелось –
Взлететь, уйти, сбежать…
Ещё гамак качался,
Оставленный меж сосен,
И в доме создавался
Убогий, но уют.
Но страшным хитрым зверем
Подкрадывалась осень.
И рано утром Алю
По тропке уведут.
…Я, запрокинув голову,
Стою под колким снегом
На глинистой
Кладбищенской
Елабужской земле.
Стволы – прямые линии –
Связали землю с небом.
Цветаевские – длинные –
Любимые тире.
