Экибастузским судом рассмотрено дело по иску горожанки Марины Подорожной к городским медикам. Женщина считает, что ее годовалой дочери не была оказана своевременная и качественная медицинская помощь, в результате чего ребенок умер. Иск предъявлен врачу-педиатру и врачу-невропатологу детской поликлиники № 1. У этих медиков наблюдалась погибшая Милана Торопова, дочь Марины. Иск предъявлен и врачам станции скорой медицинской помощи. Вернее, в качестве ответчиков выступают сами организации, а в качестве третьих лиц, с которых в случае, если иск будет удовлетворен, и должна взыскиваться сумма ущерба, - именно врачи, которые два года назад наблюдали девочку.
Марина подала иск о взыскании морального вреда в размере двух миллионов с каждой из этих организаций летом этого года. Она считает, что врачи должны понести хоть какое-то наказание. Правда, ранее в отношении медиков областным департаментом было заведено административное дело по статье 85 Административного кодекса РК (КоАП), в результате чего четверым врачам была назначена уплата штрафа в размере 10 МРП каждой. Наказание можно назвать довольно условным по сравнению с теми муками, которые пришлось пережить матери, на руках которой в течение нескольких часов умирала ее маленькая дочь. На момент смерти девочке не исполнилось и полутора лет. Даже зная, что ребенка уже не спасти, врачи могли бы облегчить муки малышки и ее родителей. Но не сделали этого.
Милана была долгожданным ребенком - ее появления родители ждали несколько лет. Марина родила дочку 30 июля 2007 года. Росла и развивалась, как и все дети. Но в мае следующего года девочка простудилась. Как и положено в таком случае, вызвали домой участкового врача. Та пришла, осмотрела девочку и назначила лекарства. Лечение не помогло. Тогда Марина вызвала платного врача-педиатра, который в первую очередь спросил, были ли назначены ребенку анализы, и очень удивился, что такого назначения не было сделано.
В конце концов маму с дочкой отправили на анализы, и результаты анализа крови оказались очень тревожными. Врач назначила курс антибиотиков. Милане вроде стало немного легче, но Марина видела, что ребенок слабеет с каждым днем. Был сделан еще один анализ крови, показавший наличие мощного воспалительного процесса. Но и на этот раз врач не проявила большой обеспокоенности, объяснив маме, что лаборатория могла и ошибиться. Но лаборатория не ошиблась - повторный анализ крови, проведенный в лечебно-диагностическом центре Экибастуза, выдал еще более удручающий результат. Курс антибиотиков решили продолжить.
30 июля 2008 года Милана попала в реанимацию - судорожный синдром. После курса лечения и выписки девочка чувствовала себя получше, и, видимо, это обнадежило участкового врача, назначившего малышке традиционную прививку против кори, краснухи и паротита. Через несколько дней после злополучной прививки состояние ребенка резко ухудшилось.
В конце сентября Марина обратилась к заведующей детской поликлиникой, и их направили в детскую областную больницу. Там сразу поставили страшный диагноз - опухоль головного мозга. Девочке становилось все хуже, и ее направили по квоте в Астану. Родители везли свою маленькую дочку, находившуюся в бессознательном состоянии, сами. Им никто не объяснил, что в таких случаях тяжелого больного должен сопровождать врач.
В Астане томография подтвердила диагноз павлодарских врачей - опухоль мозга большого размера. Врачи не могли назвать причину появления опухоли - спровоцировать ее могло что угодно, даже рядовая простуда. 6 октября девочке сделали операцию, и родители Миланы вместе с дочерью вернулись домой.
Оставшиеся два месяца жизни Милана провела дома. Родители и здесь оказались один на один со своей бедой. Девочке был поставлен назогастральный зонд, через который ей вводили питание и лекарства. Родителям приходилось самим искать и нанимать медика для смены зонда. Малышка к этому времени уже ослепла и была парализована.
17 декабря Марина поняла, что ее дочь умирает. Она вызвала «скорую помощь», врачи приехали, но сказали, что ничем помочь ей не могут, что она сама должна все понимать - спасти ребенка невозможно. Обезболивающий укол делать не стали, сказали, что ребенок без сознания и все равно ничего не чувствует. Хотя сами врачи находились в полном сознании, они сами проявили настоящую бесчувственность, не физическую, а душевную. Марина еще несколько раз вызывала ночью «скорую», надеясь, что врачи смогут облегчить страдания агонизирующего ребенка, но те в конце концов попросили их больше не беспокоить. Около двух часов ночи Милана умерла. Часа через три перезвонили из «скорой», чтобы уточнить у мамы, во сколько наступила смерть.
Малышку забрали в морг. Тело пообещали отдать, если родители напишут расписку, что не имеют к врачам никаких претензий. Марина находилась в таком состоянии, что ей было абсолютно все равно, что подписывать, лишь бы ей дали похоронить ее дочку. Она подписала бумагу. Понадобилось какое-то время, чтобы прийти в себя. И тогда пришло осознание - врачи вели себя непрофессионально и, получив расписку, спокойно продолжали работать дальше. Ничего ведь экстраординарного для них не произошло. Когда Марина начала писать жалобы, возможно, ее шаг показался местным эскулапам нарушением слова не предъявлять претензий. Интересно, а кто-нибудь из них задумывался о том, как можно было назвать их требование дать такую расписку к измученной, убитой горем женщине? Выдвинутое ими условие явно можно приравнять к шантажу.
Марина вынуждена была найти юриста, который представлял бы ее интересы. Это не было желанием свести счеты. Хотя даже если и было бы, кто мог бы осудить ее за это? Марина считала, что замалчивать такое нельзя, это позволит и дальше врачам не беспокоиться о том, а правильно ли они поступают, делают ли все возможное для пациента, чтобы облегчить его муки? Жалобы поступили во все инстанции, вплоть до самой высшей в нашей стане - письмо от Марины пришло и Президенту. Был назначен ряд проверок, в том числе работала и комиссия от Минздрава. Выводы для врачей оказались неутешительными. Было установлено, что участковый врач не смогла оценить ситуацию, хотя анализ крови уже был достаточным основанием для беспокойства. Без соответствующего заключения была назначена прививка, которая может дать побочную реакцию (не исключено, что она спровоцировала стремительное развитие болезни). В недостаточном лечении упрекнули и врачей областной больницы, а экибастузских медиков - в том, что не был назначен врач для ухода за смертельно больным ребенком, что девочку не госпитализировали перед смертью, а ведь могли бы уменьшить муки и самого ребенка, и его родителей. Был найден и ряд других нарушений.
Тяжба Марины с врачами - ее попытка сказать: нельзя так относиться к больным. Попытка сказать родителям - не оставляйте зло безнаказанным. Разве дефицит сострадания и дефицит профессионализма среди врачей - это не зло? Не в узком, а в широком смысле этого слова. Порой равнодушие и бездействие могут нанести непоправимый вред.
Недавно в городском суде закончилось рассмотрение иска Марины к детской поликлинике № 1 и станции скорой помощи Экибастуза. Судья приняла решение о частичном удовлетворении иска - поликлиника должна возместить Марине 250 тысяч тенге за нанесенный моральный вред, «скорая помощь» - 50 тысяч. Хотя по большому счету «моральный вред», нанесенный смертью ребенка, измерить и тем более возместить просто невозможно.
Г. АЛЕКСАНДРОВА.
