Человека, наверное, довольно легко увлечь. Если дать ему в первую очередь то, в чем он в данный момент остро нуждается. И не всегда при этом речь идет о куске хлеба или крыше над головой. Руководитель молодежного общественного объединения «Адал» - центра помощи жертвам деструктивных организаций - Иван Рандюк отмечает, что чаще всего человек нуждается в чувстве собственной востребованности, нужности. Если дать ему почувствовать себя таким, то он может горы свернуть. Правда, далеко не всегда с пользой для себя, своих близких и общества вообще.
История «Адала» такова. Его предшественником стал студенческий политико-правовой клуб «Насихат», который Иван Владимирович возглавил в свою бытность студентом. Он учился на факультете истории права и как раз застал то время, когда активизировалась деятельность
экстремистской организации «Хизб-ут-Тахрир». Иван помнит, как в стенах его альма-матер можно было найти их листовки, которые оставлялись для прочтения в коридорах на подоконниках. А информации об этой организации, о методах ее работы было тогда не так уж много. Так что именно «хизбуттахрировцы» и подтолкнули молодых заняться изучением подобных деструктивных, то есть разрушительных организаций. Очень часто такие организации прикрываются тем, что якобы действуют от имени Бога, хотя на самом деле преследуют другие цели. Ведь эти организации дают их руководителям власть и деньги - почти во всех подобных коллективах члены платят так называемую «десятину», десятую часть своих доходов, это касается и пенсионеров, получающих минимальную пенсию. Нередко люди после капитальной обработки готовы отдать последнюю рубашку ради «правого дела». Чаще всего люди теряют не просто дом и средства существования, но своих близких и друзей - они быстро отдаляются от них, рвут прежние связи, утверждая, что их родные и друзья живут не так, как нужно. В этом и заключается разрушительность воздействия этих организаций, поскольку человек постепенно перестает быть человеком и становится орудием.
Деятельность «Насихата» в первую очередь была направлена на просветительскую работу. Студенты проводили встречи со школьниками, устраивали диспуты, «круглые столы», приглашали на свои мероприятия представителей духовенства - имамов, раввинов, православных священников, католических пасторов... Речь идет о мировых религиях, настоящие последователи которых - пацифисты. Да и способы убеждения там другие. Никто из их представителей не ходит по квартирам или офисам, не пристает с разговорами к пассажирам в общественном транспорте...
Иван Рандюк отмечает, что жертвами деструктивных организаций в первую очередь становятся люди, имеющие серьезные психологические проблемы, страдают от недостатка общения или просто не умеют завязывать и поддерживать дружеские отношения, люди, пережившие серьезные потрясения, потерявшие своих близких, лившиеся в период кризиса работы, привычного социального статуса. Неудивительно, что активная деятельность деструктивных организаций пришлась на годы кризиса, который катком прошелся по человеческим судьбам, - многие в те годы могли разбогатеть за несколько месяцев и разориться за один день, большая часть бизнеса была криминализирована, и проблемы там решались соответствующим путем; разорялись предприятия, люди теряли работу и не могли найти новую, по крайней мере такую, которая достойно оплачивалась бы, а от человека зависели его близкие, в первую очередь - дети. Нельзя забывать и о том, что старая идеология была разрушена, а новая еще не сформирована. Человек, почувствовавший себя выброшенным на обочину, не всегда мог найти поддержку и в друзьях - ведь многие из них оказались в похожем положении. И когда кто-то протягивал ему руку, он с радостью и надеждой хватался за нее. Сегодня уже нет той пропагандистской работы со стороны представителей некоторых сект, как, например, 10-15 лет назад. Иван Владимирович считает, что сегодня люди стали более просвещенными, грамотными. Но сюда следует добавить и то, что экономика стабилизировалась, люди обрели твердую почву под ногами - не только в материальном, но и в духовном смысле, и «ловцам человеческих душ» стало труднее действовать открыто, с помощью грубого напора.
И все-таки разъяснительная работа сегодня остаётся основной в деятельности «Адала», который был организован в 2008 году, когда Иван Рандюк понял, что пора выходить из рамок студенческой организации. А в ноябре 2009 года «Адал» вошел в состав республиканской ассоциации центров помощи жертвам деструктивных и религиозных культов. Ребята к тому времени уже имели опыт работы, но все они трудились только на собственном энтузиазме. Затем получили возможность участвовать в конкурсах на выполнение государственного заказа. Правда, сегодня они нередко слышат упреки в том, что вот денежки, мол, получаете, а ничего не делаете, но Иван готов с калькулятором в руках доказать, на что был потрачен каждый тенге. Иногда приходится даже вкладывать собственные средства, искать другие источники доходов, потому что порой в сумму госзаказа уложиться довольно сложно. Столкнувшись с системой госзаказов, пришли к выводу, что, преследуя благие цели, эта система не всегда приносит благие результаты. Очень часто самое низкое ценовое предложение решает всё в пользу того, кто его вынес. При этом мало кто задумывается, можно ли получить приемлемое качество за предложенную цену, далеко не на всех уровнях ведется хороший контроль за выполнением условий госзаказа - случается, чиновники удовлетворяются предоставленными им бумажками с перечислением оказанных услуг, не удостоверившись, все ли из указанного там - правда. Однако по крайней мере на областном уровне мониторинг по выполнению государственных заказов ведется.
Сегодня основное направление в работе «Адала» - это просветительская работа. В основном она ведется с молодежью. Юношеский максимализм, трудности в отношениях со сверстниками или с родителями, неудовлетворенные амбиции - на все это «ловцы душ» с ловкостью делают ставки и нередко выигрывают. Так что «адаловцы» по-прежнему проводят немало времени в школах и других учебных заведениях.
Сегодня одной из самых эффективных форм работы стал социальный театр - перед молодежной аудиторией разыгрывается сценка завлечения парня или девушки в деструктивную организацию. Любой из зрителей может остановить сценку и сказать - я хочу заменить собой на сцене кого-то из родителей или друга (подругу) жертвы. И события на сцене начинают развиваться по-другому. Нельзя менять только двух персонажей - саму жертву и «агитатора». Ребята могут использовать собственный опыт общения со сверстниками и старшими, могут предложить неожиданный поворот, и главные персонажи должны уметь вписаться в этот поворот. Такая игра помогает подростку лучше понять, на что будут напирать «агитаторы», как следует держаться самому, помогает понять чувства своих родных и друзей.
Кроме того, «Адал» активно сотрудничает с отделами по делам несовершеннолетних, потому что именно «трудные дети» - верные кандидаты в «жертвы». С ними тоже проводятся мероприятия, и Иван считает, что такое сотрудничество приносит свои плоды, - одну из девочек, числящихся на учете, собираются с него снимать. Вообще, у «Адала» много помощников - здесь налажены связи с завучами по воспитательной работе всех городских школ, появился положительный опыт проведения интересных мероприятий в молодежном развлекательном центре «Карабас». В прошлом году ребята плотно сотрудничали с центром медико-социальных проблем наркомании, им помогал их психолог. Именно он стал оказывать поддержку первым абонентам телефона доверия «Адала». Но в этом году в «Адале» собственный психолог, он принимает звонки по телефону 78-10-43, практика показала, что в месяц поступает примерно до 30 звонков. Правда, чаще всего звонят узнать что-то о работе деструктивных организаций, но иногда просят и практического совета. Как правило, за помощью обращаются родственники жертв, потому что сами жертвы себя таковыми не считают, они-то как раз уверены в том, что встали на путь истины. Хотя у многих впоследствии открываются глаза, но уйти из организации не так легко, как войти в нее. Иван Рандюк вспоминает, как в Павлодаре было проведено ток-шоу, на которое приглашались такие жертвы, почти все они находились под надежной охраной силовых структур. Один парень рассказывал, что когда он хотел выйти из той организации, в которой оказался, его заперли на две недели в подвале только с книжкой «доктрин», молодой человек еле вырвался из этого заключения. Кстати, если молодых чаще всего приводят в секту друзья, то взрослые порой попадают в зависимость от своего начальника. Был в Павлодаре руководитель фирмы, который, придерживаясь некоторых верований, насильно вовлекал своих подчиненных в секту, угрожая увольнением, «десятину» из заработка удерживала бухгалтерия. Потом этот руководитель был уволен.
Иван не рискует называть некоторые организации своими именами - говорит, что многие из них официально не запрещены в Казахстане, то есть их деятельность, получается, узаконена. Некоторые такие организации в Павлодаре имеют только филиал, и в иных случаях представляющие их интересы юристы приезжают из других крупных городов, например, из Москвы. Он считает, что сегодня наше слабое место - несовершенство законодательства, где нет четких указаний, какой культ или секту можно назвать деструктивными, по каким критериям можно оценивать их деятельность, привлекать при необходимости к ответственности и накладывать запрет на их работу. Так что впереди у «Адала» немало работы, сейчас он активно накапливает и анализирует опыт, выбирает самые успешные формы работы, ищет слабые места, которыми могут воспользоваться в своих целях представители деструктивных организаций.
Г. ЕГОРОВА.
