При воспоминании об общественной бане 50-х годов у одних моих ровесников возникает чувство ностальгии, ведь это был один из самых ярких атрибутов нашего детства. Другие отзываются о той же бане с нескрываемой брезгливостью – мол, как же там всё было негигиенично, неэстетично и примитивно. Разумеется, прежние простецкие бани не идут ни в какое сравнение с нынешними навороченными, но в те времена нам их не с чем было сравнивать, потому и воспринимались они тогда вполне нормально. В советское время для значительной части населения это было единственным местом, где можно было помыться горячей водой. В нашем Павлодаре, где тогда еще не было водоразборных колонок, а вода из колодцев для мытья, например, головы, мало годилась из-за своей жёсткости, многие летом норовили мыться прямо в Иртыше, основательно натираясь намыленными мочалками. Здесь же зачастую и бельё стирали, или кое-как постиранное дома (в тесном корыте, с помощью ребристой стиральной доски) полоскали в речке, в вольной воде. И хотя помывка в Иртыше общественным мнением как бы и осуждалась, но как-то вяло и неубедительно.
«Для головы» летом можно было насобирать дождевой воды, а зимой – растопить на горячей печке снег в тазике, волосы от такой «косметики» становились мягкими и пушистыми. Правда, одно время ходила байка, что какая-то женщина то ли в Майском районе, то ли в каком другом помыла голову дождевой водой, и у неё все волосы вылезли. Но подобным сплетням был дан решительный отпор и объявлено полное недоверие: с чего бы это от чистой дождевой воды вдруг случился такой казус?
…А главным местом всеобщей помывки, конечно же, была баня. Здание затонской бани, о которой пойдет речь, и сейчас в целости-сохранности, это длинное белое строение, которое каждый может видеть на автобусной остановке «Гагарина» по новой автодороге в Усольский микрорайон. Сейчас там располагается какой-то частный мебельный цех.
Баня работала всю неделю, были дни «женские» и «мужские». И, как правило, чтобы помыться, надо было выстоять длинную очередь, особенно зимой. Купил в кассе билетик – и стой «до победы». Шум, галдёж, разговоры-пересуды о том, о сём, малые дети капризничают, но очередь всё же медленно движется. В руках у всех сумки со сменным бельишком и полотенцами, некоторые приходили со своими тазиками и берёзовыми вениками.
Достоявшихся до заветных дверей банщица (кстати, здесь работали только женщины) громко оповещала, какие шкафчики освободились. Все шкафчики для одежды были под своими номерами, а сверху стояли металлические тазики с такими же номерами. Никаких номерков не выдавали. Раздевшись, посетитель звал банщицу, и она закрывала шкафчик ключом, больше похожим на крючок. Открыть-закрыть, протереть пол – в этом и заключалась основная работа банщиц.
И вот готовый к помывке человек шагает в «мыльное отделение», оставив за порогом не только одежду, но и все свои проблемы. Ему хочется быстрее смыть накопившуюся грязь не только с тела, но и с души, хотя он, конечно, вряд ли именно так возвышенно думает, но подспудно в нём это желание копошится. И потому – скорей, скорей, захватить местечко на длинной бетонной (или какая она там?) скользкой скамейке, не поскользнувшись при этом на столь же скользком мокро-мыльном полу. Тазик – под струю бьющего из крана кипятка, чтобы окатить скамейку и уничтожить тем самым следы пребывания предыдущего «сидельца». А потом набираешь воду нужной температуры – и моешься, и плещешься, сколько душе угодно. Конечно, малолетних до кипятка не допускали, этой процедурой занимались родители.
Сначала полагалось вымыть голову. Как правило – тёмным здоровенным куском (или уже куцым обмылком) хозяйственного мыла. Это было главным мылом нашего детства. Этим мылом стирали, им мылись в бане, умывались по утрам, мыли голову. От неизбежной при этом перхоти наиболее щепетильные спасались репейным маслом, которым смазывали голову. Но в основном на эту самую перхоть мало кто обращал внимание. Примерно к середине 50-х годов стало появляться «Земляничное» мыло. Оно продавалось в цветной обёртке с нарисованными весёленькими ягодками земляники. Стоило это мыло 1 рубль 20 копеек (а после реформы 1961 года - 12 копеек, хозяйственное покупали за 19 копеек). Казалось, нет приятней запаха, чем запах этого розового «Земляничного» мыла. Им старались только умываться дома. Измылить такой кусок мыла в бане было непростительной роскошью. И сейчас в магазинах можно купить «Земляничное» мыло, даже обёртка прежняя, вот только запах его не идёт ни в какое сравнение с тем, которым мы умывались в детстве полвека тому назад. Возможно, это свойство возраста, а совсем не мыла.
Было ещё мыло дегтярное - почти чёрного цвета, оно противно пахло дёгтем и предназначалось в основном для лечения всяких кожных напастей. Но самым неприятным по запаху, но необходимым изобретением того времени было дустовое мыло. Оно предназначалось для борьбы с неистребимыми вшами, которые, кстати, вместе с клопами одно время были для нас чем-то вроде домашних животных. Чуть позже появилось жидкое мыло в стеклянных бутылках, но в баню его носить было не очень удобно – того и гляди в такой скользкой обстановке грохнется на пол и разобьется.
…После того, как с головой было покончено (в смысле помывки, конечно), в ход шла вехотка (так у нас на сибирский манер называли мочалку). До синтетических губок было ещё далеко, экзотические южные растительные мочалки из люффы до нас тоже ещё не доехали, а лохматая вехотка делалась из обыкновенной липовой рогожи, которую разбирали на волокна, пропаривали и потом мылись. Про косноязычного или картавого человека наша бабушка говорила: «У него вехотка во рту». Как оказалось, из всех помывочных средств это лыковое мочало и сегодня считается самым экологически чистым.
Если в пяти-шестилетнем возрасте мыть самим голову наши матери нам не доверяли (как правило, почти у всех девочек были косы из длинных волос), то на первый-второй раз мыться вехоткой можно было самим. Мы проделывали это со всей серьезностью и тщательностью, подражая взрослым, но потом все равно подвергались заключительной материнской банной экзекуции, после которой спина горела блаженным огнем, а цыпкам на руках и ногах ненадолго приходил конец.
Многие взрослые перед тем, как приступить к основательной помывке, шли с вениками в парное отделение. Оно в затонской бане было довольно просторное, мы иногда из любопытства заглядывали туда, но горячий белый пар, клубами вырывающийся из двери парилки, пугал нас, и потому мало кто из детей стремился попариться – возможно, еще и потому, что и в «мыльном» отделении всегда было жарко, даже время от времени приходилось выходить в раздевалку проветриться.
…Одевались не спеша, давая немного отдохнуть разгоряченному телу. Разворачивали немудрёное бельишко, немного стесняясь его ветхости. Но поскольку жили все примерно одинаково, то присловье «Хоть бедненько, но чистенько» какое-то время спасало.
Были в нашей бане и два «номера» - небольшие комнатки, в которых стояли ванны. Билет туда стоил подороже, «номера» считались некой привилегией для избранных, но обычный люд их не жаловал: тесно, прохладно, безлюдно, ни себя показать, ни на других посмотреть, какая-то причуда для интеллигенции.
Из бани некоторые прямиком шли в находившуюся здесь же парикмахерскую. Женщины, особенно по весне, чернили там брови, делали шестимесячную завивку, или «перманент», мужчины стриглись или брились, после чего пахли «Тройным одеколоном» (что подешевле) или «Шипром» (что подороже). «Одеколон не роскошь, а средство гигиены», - гласил плакатик на стене. А следующей была заветная дверь в буфет. Наша мама, которая никогда не выпивала даже по праздникам больше стопочки, после бани обязательно заходила в буфет за кружкой заводского пива. Пиво буфетчица качала из огромной бочки, белая пушистая пена венчала янтарную кружку, но объявление на стене советовало: «Требуйте отстоя пены», чему и следовали посетители буфета. А мне доставался прохладный стакан-другой колючего шипящего лимонада или крем-соды, вкус которых после жаркой бани был совсем другим, особенным, ни с чем не сравнимым. Он сохранился во мне как вкус детства, вкус той нашей эпохи, в которой были примитивные бани, небогатая одежда, скудная еда, вонючее мыло и много искренних, бесхитростных, незлобивых, чистых людей…
Кстати, обещанное для нашего поколения Н.С. Хрущевым наступление коммунизма должно было начаться с отмены платы за баню и общественный транспорт. Увы, не случилось…
Людмила ГРИШИНА.