Павлодарским ТОО «Дом печати» издана новая книга Юрия Поминова «Свет отчего дома». В неё вошли избранные очерки, рассказы, новеллы, опубликованные в книгах «Помню и люблю», «Характеры», «Живу», «Блёстки», «Между прошлым и будущим», а также ранее не публиковавшиеся тексты.
Сегодня мы представляем отзывы на произведения Ю. Поминова, включённые в новую книгу. Это рецензии, обзоры, отклики разных лет, большинство из них в «ЗП» не публиковались.
Отрывки из книги «Свет отчего дома» будут опубликованы в следующих номерах газеты.
Книгу можно приобрести в магазине «Эврика»
(ул. Ак. Сатпаева) и в редакции «Звезды Прииртышья».
Панорама малой прозы
Когда маленькая деталь становится смыслом большого повествования, поражаешься таланту, такту и уму писателя, сумевшего философско-эстетически осмыслить эпохальное явление. Но когда живая жизнь с её масштабностью и глубиной полноценно отражается в бытовой миниатюре – тут уже думаешь о чуде жанра, способного камерно «переплавить» наиболее яркие приметы века.
Юрий Поминов работает в труднейшем литературном жанре – в жанре бытового этюда. Трудность его в том, что на страничке печатного текста (а порой в двух-трёх фразах) нужно так умудриться запечатлеть частный случай, чтобы за ним «проглядывала» сложная человеческая судьба и неповторимый характер личности. А если к тому же за всем этим угадывается «лик эпохи», то перед нами уже полное торжество изобретательной малой прозы над капитальными литературными сооружениями.
Я не хочу сказать, что Ю. Поминов задался целью посрамить подобные сооружения. Вовсе нет. Он поставил перед собой другую задачу: двумя-тремя рельефными штрихами изобразить жизнь в самых будничных её проявлениях. И, по-моему, справился с этой задачей блестяще. Его миниатюры, собранные в этой книге, с таким остроумием и нарочитой невинностью обобщают приметы нашего быта, что дают повод оптимистически прогнозировать судьбу малых жанров в хмурые дни господства толстых глянцевитых романов, когда, прочитав сотни страниц, ты не ощущаешь ничего, кроме пустоты, и сожалеешь о напрасно потерянном времени: овладел крепостью, которая тебе не нужна.
Мне попадались автобиографические опусы, где детство и юность рассматривались как бы в телескоп – настолько они отдалены временем от пишущего. Ю. Поминову нечего прибегать к оптическому прибору – детские и юношеские годы не только не потускнели в его памяти, но стали нравственным стимулятором сегодня.
Окно, распахнутое в прошлое, обнажает индивидуальное и неповторимое художническое мироощущение. Как много общего надо иметь со своими предками, чтобы на протяжении десятков лет после их ухода из жизни оставаться рядом с ними, совсем близко, как будто они и не уходили! В чём разгадка этой беспокойной близости? Конечно же, в непреходящей боли автора… Глубоко впечатляют мемориальные страницы, посвящённые дедушке и бабушке по материнской линии. Они прожили большую жизнь, полную невзгод, и не заслужили даже лёгкой смерти…
А вот рассказ о бабушке по отцу – Марье Петровне. Её долгая, долгая жизнь (98 лет), в которой отразились поэзия быта и вековая нравственность (она была неграмотной), свидетельствует, что никакая литература, никакое искусство этого не прививают, – всё воспитывается средой, традициями, коренится в менталитете народа. Не зря Булат Окуджава напомнил: шедевры литературы и искусства существуют тысячелетия, а в мире по-прежнему процветают зло, насилие, обман.
Сердечный интерес писателя к духовному миру родной матери определяет этическую концепцию всей книги. Какие бы «побочные» житейские истории не рассказывал автор, мы невольно воспринимаем и морально оцениваем их сквозь призму той истинно народной мудрости, носительницей которой является простая русская женщина. Примечательно, что образ получился полноценным, несмотря на отсутствие авторской характеристики. Внутренний мир матери «компануется» из реплик, которые она произносит по различным поводам. Вроде бы набор цитат. А в сущности – свободная словесно-речевая реализация народного здравого смысла. Это надо уметь! «Глаза боятся – руки делают»… Да тут целая философия. Когда душа содрогается от растерянности перед нынешним днём и его непосильными задачами, в подобном взгляде на мир – свет спасения. Кто знает: может быть, мы и впрямь спасёмся, если окончательно реабилитируем теорию «малых дел»…
А вот – не угодно ли? – «Богу молись и чёрта не гневи!». В книге Поминова «Помню и люблю» этот афоризм был заповедью центристов. А в устах мудрой матери – это уже привитие холодостойкости при морозной погоде. Чтобы выжить. И продолжать делать своё дело. Кто сказал, что «переть на рожон» – признак большого ума?
Долг сердца подсказал писателю создать записки, посвящённые отцу. По формальным признакам это – повесть. Но не случайно в подзаголовке есть другое обозначение – «записки». И действительно, перед нами опять-таки серия бытовых миниатюр, складывающихся в жизнеописание родного человека, вокруг которого группируются другие выразительные личности. Именно потому так легко и читаются эти записки, что в них нет нарочитого «угла зрения» и показного экспериментирования по части жанровых «слияний».
…Должен заметить, что Поминов в своих новеллах и миниатюрах решительно избегает разоблачительного пафоса. Наоборот. Подчас его ирония граничит с сочувствием и, пожалуй, с улыбчивой доброжелательностью. И это хорошо.
Признаться, меня в некоторой степени умиляет стремление Поминова вырвать из общей массы личность и придать ей черты неповторимости. Ему очень хочется, чтобы человек, обречённый кануть в бездну забвения, остался бы жить хотя бы на одной страничке печатного текста. Все эти личности, с одной стороны, заурядны, с другой – неповторимы. У автора подспудно пробивается мысль, что в природе нет ограничений для проявления качества человеческой натуры. А «тревожные запросы совести и морали» (Ольга Форш) – что поделаешь! – удел не всех смертных.
Правда факта и художественная правда, как известно, – разные вещи. Порой всего лишь восемь или десять строк могут у Ю. Поминова приобрести ослепительную ширину.
Часто творческая манера автора близка к жанру «стихотворения в прозе», где мысли выражаются не столько открытым текстом, сколько самим строем художественной речи, его эмоциональностью.
Не случайно многие миниатюры в этой книге можно без всякого риска отнести уже к самостоятельным образцам этого жанра. Истинными стихотворениями в прозе я назвал бы такие этюды, как «Сила жизни», «Мелодия дождя», «Дороги», «Скворцы прилетели», «Тихая охота» (последний этюд, впрочем, уже похож на маленькую поэму). Здесь я нахожу все признаки жанра, некогда облюбованного И.С. Тургеневым, а потом – Солоухиным и Солженицыным (в «Крохотках»): богатую ассоциативность, поэтическую аллегорию, сложные обобщения. Внутренний мир отражён, как в стихах, – отсюда музыкальность речи… А странная выходка способна осветить человеческую душу, очистив её от бытовой угнетённости. Такова малюсенькая новелла «Просьба». Один человек звонит по междугородному телефону другому человеку и просит его спеть на пару «Когда мне невмочь пересилить беду»… Эта новелла – о волнующей «проницаемости» истинного искусства, которое сближает людей, разделённых тысячами километров… Нужны ли после этого учёные трактаты о народности песен Окуджавы?
Тайны человеческой психики… Автор принципиально отказывается разгадывать их – пусть читатель сам приложит усилие, чтобы понять, что такое истинная жизнь и истинное величие души.
Одну из своих книг Ю. Поминов назвал «Живу». И я убеждён: автор – живёт! Живёт, а не прозябает. Живёт своей жизнью, а не чужой. Живёт реальными чувствами, подымающими художественное сознание писателя и моральный долг журналиста. Живёт с подлинно человеческим отношением к людям и с доверием к ним. Чего он, несомненно, желает своим читателям.
Наум Шафер.
Между прошлым и будущим
Новую книгу открывает прекрасный очерк «Свет отчего дома», где события связаны с детством автора.
Незаметно, как бы попутно писатель в этом очерке воссоздаёт жизнь села того времени, рисует яркие, неповторимые образы людей – одноклассников, соседей. Причём все эти портреты написаны с любовью, и автор не скрывает этой любви…
Трудно, по себе знаю, выразить словами те самые особые чувства, когда увидишь через много лет места, где родился, старое деревенское кладбище, где много родни, а само оно заросло травой… Но Юрий Поминов находит нужные слова. И для мёртвых, и для живых.
Виктор Семерьянов.
* * *
…Работа в газете – тяжёлый труд. Написать, будучи редактором, не дежурную брошюрку, не конъюнктурную книжку-однодневку, а нормальную, запоминающуюся, радующую, человеческую вещь – очень непросто. Но это, к счастью, случилось.
Л. Гришина.
* * *
Юрий Поминов тоже пишет о том, что было, как было. Но его новеллы, зарисовки, микрорассказы, очерки – не документальная, а художественная проза…
У Юрия Поминова счастливый дар не только смотреть, но и видеть, не только слушать, но и слышать.
У него хороший, «прозрачный» слог… И от первой до последней страницы книгу «Живу» согревает добрая усмешка автора.
С. Шевченко,
член Союза писателей
Казахстана,
24.12.1998 года.
* * *
…И самое, пожалуй, главное – настойчивое стремление автора отстоять лад жизни, изуродованной бесчисленными социальными экспериментами и катаклизмами, пусть на самой малой её площади – в быту, в семье, в собственной душе…
…Книга Ю. Поминова поражает своим неистребимым жизнелюбием, даёт читателю ощущения опоры, значительности и значимости каждой отдельной капли в безбрежном человеческом море…
В. Артамонова,
доцент кафедры русской
и зарубежной литературы
Восточно-Казахстанского
государственного
университета, кандидат
филологических наук.
* * *
Жду всё, что выйдет из-под пера Ю. Поминова. Его поэтическая и земная проза – в русле того, что рождалось и на донской земле (повести и рассказы Владимира Фоменко, Виталия Закруткина, Анатолия Калинина, Василия Воронова), и в русской литературе
(В. Астафьев, В. Белов, В. Распутин).
…Во многом знакомые мне «блёстки» прочитал и перечитал с большой радостью для себя, удивляясь (в который раз!) зоркости глаза и яркости литературного языка автора…
Э. Барсуков,
писатель.
Ростов-на-Дону.
* * *
…Мне эти рассказы напомнили о судьбах моих предков, повеяло дымом собственного Отечества, знакомым запахом ковыльной, полынной степи…
…Воссоздавая живые картинки прошлого, автор в своих рассказах воздвиг своеобразный памятник своим самым близким, самым любимым людям…
С. Мухаметкалиев.
(Из письма в редакцию
газеты «Звезда
Прииртышья»).
* * *
Много ли может один человек? Он может, например, сохранить память о своей семье, доме, Родине, дать им пусть и не вечную, но долгую-долгую жизнь, согрев и сохранив теплом и любовью своей души.
Детство – наша общая Родина. Что мы сохраним оттуда, из золотого сна, то и пребудет с нами сегодня и, самое главное, после нас. Щедрые семена зрелости закладываются в детстве, и благо тому, кто не засушил и не заморозил их на бесконечно долгом и трудном пути к самому себе.
Ю. Поминову это удалось.
В очерке о целине «Свет отчего дома» рассказ о сугубо личных и детских впечатлениях об отчем доме неожиданно и закономерно трансформировался в историю поколения.
П. Чурсин,
кандидат
филологических наук.
* * *
Мне передали Вашу книжку «Блёстки». Прочёл. Правильнее сказать – проглотил. Здорово! Какие верные наблюдения, остроумные, лирические, неожиданные… Получил огромное наслаждение. Спасибо!
С уважением –
Аркадий Мацанов,
редактор литературно-художественного альманаха «Ковчег»,
г. Ростов-на-Дону.
* * *
Небольшая по объёму, но очень ёмкая по содержанию книга «Блёстки»… Особенность её – краткость изложения при законченности мысли. У меня эта книга на особом счету. Короткая зарисовка, буквально несколько строчек – и уже готовый, интересный рассказ, не требующий разжёвывания. Многие страницы окрашены тонким, добрым юмором.
Я с удовольствием читаю эту книгу, буквально смакую, словно бокал хорошего вина. Иногда возвращаюсь к прочитанному…
Если у вас плохое настроение, вы устали – возьмите «Блёстки», откройте любую страницу, начните читать, и вы убедитесь: настроение ваше улучшится…
М. Пудич,
ветеран Великой
Отечественной войны.
2003 год.
* * *
Юрий Поминов обладает редкой особенностью творческого духа – увидеть и выразить в слове поэзию простой человеческой жизни, обыденного, казалось бы, человеческого жития. Его книги «Помню и люблю», «Характеры», «Живу» и другие дышат живой теплотой глубокого, искреннего сочувствия к человеку, его душе, духовным устремлениям.
Стиль Ю. Поминова прост, непритязателен, но это высокая простота истинности, которая, любя правду, чурается суесловия.
Писатель любит и знает русский язык, по крупицам собирает живое и меткое русское слово…
В. Михайлов,
редактор журнала
«Простор».
г. Алматы.
* * *
Юрий Поминов не только продолжает лучшие традиции российской и казахстанской документальной прозы, но и развивает их, внося в свои произведения своеобразие и собственную неповторимую интонацию.
Особое место в творчестве
Ю. Поминова занимает жанр окрашенных мягким юмором и доброй шуткой миниатюр, составивших замечательную книгу «Блёстки» и сделанных уверенной рукой мастера, умеющего отбирать в многообразии жизни пикантные эпизоды, огранивать их, превращая в блестящие самоцветы.
Литературный талант Юрия Поминова самобытен и не вызывает сомнений.
В. Гундарев.
редактор журнала «Нива».
г. Астана.
* * *
Жанры, в которых работает
Ю. Поминов, – это публицистика, очерковая журналистика, можно даже сказать – мемуарная новеллистика.
Так, например, писал В. Солоухин, именно в жанре мемуарной новеллистики написана его книга «Каравай заварного хлеба». Так писал Виктор Конецкий, только слегка олитературивая картины окружающей жизни. Но сила литературы не в словах, слов много, а сила в сшибке слов, в ненарочном противостоянии предложений или абзацев. То есть в той искре, которая возникает у читателя при чтении документально-публицистической литературы…
Владимир Дегтярёв,
член Союза писателей России.
Тульская область.
