Звезда Прииртышья

Архивы таят в себе много неизведанного. Случаются и неожиданные находки…

Передо мной газета «Советская деревня» от 9 мая 1929 года № 20 (одна из предшественниц «Звезды Прииртышья»). Обнаружена она совсем недавно в одной из старых серых папок среди архивных документов той поры. Листаю пожелтевшие страницы газеты, пропитанные почти вековой пылью, сохранившие дыхание и ритм того непростого времени, с особым трепетом. Дело в том, что госархив нашей области этим периодическим изданием не располагает.

Газета «Советская деревня» являлась печатным органом Павлодарского окружкома ВКП(б), окрисполкома и окрпрофбюро. Известно, что Павлодарский округ существовал в 1928-1930 годах. В состав Павлодарского округа, центром которого являлся город Павлодар, вошли районы: Баян-Аульский, Володарский, Иртышский, Кзыл-Агачский, Коряковский, Павлодарский, Сейтеневский, Теренгульский и Фёдоровский. 23 июня 1928 года Володарский район был переименован в Цюрупинский, а Фёдоровский – в Максимо-Горьковский.

В шапке нашего номера газеты обозначено: «1929 г., год издания первый», «Выходит два раза в неделю», «Адрес редакции и конторы: г. Павлодар, ул. Ленина, 113, телеф. № 23».

Обратимся к архивным документам. Из протокола № 4 заседания бюро Павлодарского окружкома ВКП(б) и президиума ОкрКК с активом организации от 30 ноября 1928 г. следует, что по вопросу «О редакторе русской газеты» было принято постановление: «Редактором русской газеты утвердить т. Кокарева (так в документе – В.Б.), предложив последнему приступить к проведению необходимой подготовительной работы, обеспечивающей издание газеты не позднее конца декабря месяца».

В протоколе № 7 заседания бюро Павлодарского окружкома ВКП(б) от 17 декабря 1928 г. читаем: «§ 6. О названиях Окружных газет», далее находим постановление: «Предполагаемые к изданию газеты назвать: «Советская деревня» – русская газета, «Кенес-Туы» – казахская газета».

В списке актива Павлодарской окружной парторганизации на 1928 год проходит редактор Кокорев В.И. В двадцатом номере газеты значится ответственным редактором И. Кокорев. Такие вот разночтения.

В выписке из протокола № 13 заседания бюро Павлодарского окружкома ВКП(б) от 25 января 1928 года записано: «Постановили: а) Во изменение решения Секретариата от 16 янв., пр. № 6, утвердить редактором газеты «Кенес-Туы»
т. Кенжебаева».

 

Вернёмся к газете «Советская деревня» от 9 мая 1929 года. Перелистаем её страницы. О чём она писала? Чем жил Павлодарский округ? Что волновало его жителей?

«Сплошное землеустройство» – так называется передовая статья. В ней говорится: «15-й съезд партии постановил, что коренная работа в деревне в настоящее время заключается в реконструкции сельского хозяйства на новой технической и социальной основе – в переводе мелких разрозненных хозяйств в крупные коллективные хозяйства. Разрешение этой задачи в условиях Казахстана, в частности в условиях нашего округа, затрудняется неземлеустроенностью казахского населения, крайней неравномерностью землеобеспечения обществ, находящихся в одинаковых исторических и экономических условиях (что особенно заметно между отдельными национальными и сословными группами населения), и наличием больших одноплатных наделов, однодворных хуторов, заимок, затрудняющих коллективизацию и реконструкцию сельского хозяйства. В нашем округе до сего времени не произведено уравнительное распределение земель, что приводит к безвозмездной эксплуатации бедняцких земель зажиточными группами. Также совершенно отсутствуют в нашем округе правильные севообороты, отчего земли хищнически эксплуатируются на основе залежно-переложной системы».

Почти всю первую страницу номера занимает статья окружного прокурора А.Д. Шефера «Защитим трудовые права батрачества». В статье выделены такие подзаголовки: «Защита прав и охрана труда батраков», «Кулацкие проделки при найме батраков», «Не место в пролетарском государстве мошеннической эксплуатации», «Местные власти невнимательно относятся к труду батрачества», «Не допустим издевательства кулаков над батраками, разъясним трудящимся советское трудовое право», «Как заключать труддоговор», «Поможем батракам защитить свои права», «Батраки должны быть обвинителями на судах».

За статьёй следует обращение: «Батраки, пишите в газету «Сов. Дерев.», как проходит труддоговорная кампания».

 

«Подведём итоги подготовки к севу. Во многих посёлках контрактация посева сорвана кулаками. Из-за недостатка формалина некоторые земельные общества засеяли поля чистосортными, но не протравленными семенами. В нынешнем году в два раза против прошлого увеличились общественные посевы. Начались соревнования по увеличению посевной площади и поднятию урожайности» – под этим аншлагом опубликован ряд корреспонденций на второй странице газеты.

«Отказались от контрактации», – так названа заметка за подписью «Хлебороб»: «Во всех начинаниях советской власти белоцерковцы плетутся в хвосте. Там царит засилье кулачества, которое держит в своих лапах все местные советские и общественные организации.

Где на 75 процентов скрывался посев?

– в Белоцерковке.

Где нет совершенно культурно-просветительной работы?

– в Белоцерковке.

На днях состоялось общее собрание граждан по вопросу о контрактации посева в 1929 году. Кулаками это мероприятие было сорвано. В постановлении белоцерковцев о контрактации сказано: «Всем земельным обществом от контрактации посева в 1929 году отказаться».

Селькор под псевдонимом «Видящий» сообщает в своей заметке о том, что «на общем собрании граждан с. Леонидовка Цюрупинского района обсуждался вопрос о контрактации комитетского посева», что «контрактация была сорвана. Местным властям нужно обратить на это внимание…».

«У нас в селе Сосновка подготовительная кампания к весеннему севу прошла из рук вон плохо, – пишет в своей заметке «Поддались кулацкой агитации» селькор И. Бабич. – Кулаки во время подготовительной кампании всё время агитировали среди середняков и бедноты за то, чтобы семена не триеровали, иначе они будут выявлены и мы останемся без посева. Под влиянием этой агитации крестьяне села Сосновка отказались произвести посев в пользу беспризорных. Спрашивается, что же делали во время подготовки местные активисты – в первую очередь сельсоветы и комитет взаимопомощи?».

Из заметки «25 десятин школьного посева» селькора под псевдонимом «Культурник» узнаём: «В пос. Чернорецком Коряковского района родители учеников школы I ступени и школы крестьянской молодёжи на общем собрании постановили засеять и убрать 25 десятин школьного посева. Урожай целиком пойдёт на содержание школы. С будущего года на эти средства будет нанят казахский преподаватель во всех группах школ».

В корреспонденции «Комсомол в походе за высокий урожай» говорится: «Комсомольцы Григорьевской ячейки ВЛКСМ Коряковского района вызывают Черноярскую ячейку на соревнование в походе за урожай.

Условия соревнования: засеять 4 комсомольских десятины. Собрать средства на краевую тракторную колонну 40 руб. Организовать сельскохозяйственный кружок при избе-читальне совместно с производственным совещанием при сельсовете. Распространить 40 экземпляров крестьянской литературы. Протриеровать и протравить формалином силами комсомольцев совместно с посевной тройкой сельсовета все семена для общественного сева. Провести два агровечера и расширенных собраний молодёжи, посвящённых вопросам поднятия урожайности и расширения посевной площади. Выпустить три номера стенной газеты, посвящённые вопросам весенней посевной кампании. Провести праздник первой борозды с демонстрацией, показательной вспашкой и литературным вечером.Поставить ряд докладов про новый закон о едином сельскохозяйственном налоге. О проделанной работе отчёт представить 1 июня».

«Произведём общественную запашку», – так озаглавил свою заметку Лукин, в ней сказано: «Граждане пос. Башмачного Иртышского района в этом году решили произвести общественный посев в количестве 100 десятин. Посевную площадь в нынешнем году они увеличивают на 20 процентов, всем селом законтрактовали посевы».

 

Под рубрикой «Хлебозаготовки» публикуются заметки о ходе хлебозаготовительной кампании в сёлах Чернорецкое Коряковского района, Богодаровка и Ольховка Цюрупинского района.

На третьей странице номера газеты находим заметку «Как перевозить экспортное масло».

«Жизнь Павлодара», – под таким аншлагом помещён ряд заметок на четвёртой странице.

«Лишний пуд отсортированных, протравленных семян даст лишние пуды урожая, который лучше всяких слов и резолюций будет содействовать обороноспособности страны, – сообщается в заметке корреспондента под псевдонимом «Боец» «Осоавиахим в борьбе за урожай». – Использовав старые маслобойки Казторга и имеющиеся в наличии противогазы, ячейка Осоавиахима при Селькредсоюзе принялась за протравку семенного материала, хранящегося на складах Селькредсоюза. По примеру ячейки Селькредсоюза проделали то же самое ячейки ГОРПО, Павлодарпотребсоюза, Селькредита, Окрфо, Окрвоенкомата и ГПУ, в результате – 1075 пуд. зерна протравлено сухим способом (парижской зеленью). Эта зелень, помимо уничтожения головни, способствует всхожести семян. Осоавиахимовцы надеются, что их инициатива и труд даст стране, по меньшей мере, лишних тысячу пудов урожая. Плохо, что работу пришлось прекратить за исчерпанием запаса парижской зелени. Необходимо отметить пассивное отношение к работе осоавиахимовцев администрации Сельхозкредита: семена приходилось брать чуть ли не с боя. По её словам, «надобности в содействии Осоавиахима нет, так как отпуск зерна производится по договорам, в коих имеется пункт об обязательной протравке посевщиком». Одной из команд Потребсоюза в 20 человек так и пришлось разойтись по домам, до семян её не допустили, ссылаясь на отсутствие согласованности со своим агрономом, который куда-то уехал из города».

 

Привлекает внимание заметка «Воспитать беспризорных детей» за подписью «К. В.»: «Кому приходилось быть в столовой ГОРПО, тот видел там у входа группу маленьких оборванных детей. Они не пропускают ни одного посетителя, чтобы не крикнуть: «Дядя, дай копеечку!». Где родители этих детей? Может быть, у них нет родителей? Тогда на ком же лежит забота о них? Неужели нет места им в детдоме? Из детей улицы чаще всего выходят воры-рецидивисты. Если не дать своевременно воспитания, безусловно, они будут погибшими людьми. Беспризорность – это социальная болезнь, она калечит тысячи детей. Уже в этом возрасте – неспособные к труду, они начинают заниматься кражами. Сначала лазят по карманам, а затем совершают квалифицированные кражи со взломами, и, наконец, по мере возраста, доходят до убийств. Что же смотрят наши организации – в первую очередь Отдел Народного Образования. Неужели вопли этих детей ещё не дошли до длинных ушей Окроно?».

В информации без подписи «Ещё три детплощадки» говорится: «Сейчас Окроно приступает к оборудованию трёх детских площадок. На эти площадки в первую очередь будут приниматься дети рабочих и служащих. Причём, дети рабочих и служащих, получающих низкие оклады, будут приниматься бесплатно, а получающих более высокие оклады будут приниматься за небольшую плату. Площадки откроются 15-го мая».

Рубрику продолжает сообщение под заголовком «Комиссии приступают к отбору больных на курорты»: «При Окрстрахкассе создана курортно-отборочная комиссия в составе трёх врачей и представителей Окрпрофбюро. Кроме этой, создаётся вторая специально отборочная (так в документе – В. Б.) комиссия из представителей Окружкома, Окрздравотдела, Страхкассы и Окрпрофбюро. Задачи этой комиссии – отбор наиболее нуждающихся в санаторно-курортном лечении служащих и рабочих».

«Принятое самообложение павлодарскими хлеборобами сейчас уже собрано почти полностью. Поступило более 5 ½ тыс. руб. Все собранные средства от самообложения пойдут на землеустройство», – читаем в заметке «Самообложение собрано».

В заметке «500 руб. на переселение» сообщается: «На последнем заседании Горсовета рассматривался вопрос о переселении семейств, проживающих на обваливающемся берегу около пристани № 5. Постановлено выдать им 500 руб.».

Заметка «Съезд строителей» уведомляет читателей о том, что «15 мая откроется Окружной съезд строительных рабочих».

 

В газете опубликовано объявление Павлодарского окружного административного отдела за подписью его начальника Джетпысбаева. В связи с тем, что «1 января 1929 года истёк двухлетний срок клейм 1927 года, выставленных на мерах и весах», окрадмотделом «на основании положения о мерах и весах, утверждённого ЦИКом и Совнаркомом СССР 6 июня 1924 года, и постановления СТО СССР от 30 дек. 1924 года» предлагалось: «1. Всем государственным и общественным учреждениям, государственным, кооперативным и частным торгово-промышленным предприятиям, а равно и лицам, занимающимся торговлей или промыслом, расположенным на территории Павлодарского округа, представить все меры и весы с клеймами 1927 года и более ранних годов и без клейм во временное отделение поверочной палаты мер и весов в городе Павлодаре в срок с 10-го июня по 20-е июля 1929 года».

«Красиловское потребительское общество продаёт паровую мельницу, двигатель нефтяной, русский дизель 25 см, два постава – один семерик, а другой шестерик. Цена по соглашению», – гласит другое объявление.

В рубрике «Спорт» газета сообщала читателям и спортивные новости. Приведём заметку «Баскетбол»: «Игра женских команд ССТС и школы II ступени особо спортивного интереса не представляла, ввиду ещё слабой техники игроков. Большинство из них выступали впервые. Игра первых команд окончилась 4:12 в пользу ССТС, а игра вторых команд окончилась вничью».

«Игра первых команд ССТС и железнодорожников началась на этот раз с опозданием. Обновлённый состав команды железнодорожников и большая самоуверенность в своих «талантах» команды ССТС решили исход игры в пользу железнодорожников. ССТС проиграл со счётом 3:1, но один мяч судьёй почему-то засчитан не был. Нужно отметить, что игра в большинстве случаев велась в грубой форме. Молодые игроки искусство заменяли грубостью», – сообщается в заметке «Первомайский футбол», подписанной автором под псевдонимом «С.».

«Построим школу крестьянской молодёжи. Качирцы и осморыжцы, поддержите начинание, – читаем в вырезке из газеты «Советская деревня» от 19 сентября 1929 г. № 40, также оказавшейся в упомянутой архивной папке. – Песчанка (Коряковск. р.). Крестьяне посёлка решили провести самообложение на половину суммы налога, причитающегося с посёлка. Средства, собранные по самообложению, пойдут на постройку школы крестьянской молодёжи. Крестьяне вызывают граждан посёлков Качиры, Осморыжского и членов артели «Новая жизнь» поддержать это решение, так как школа должна будет обслуживать все эти посёлки».

 

Архивные документы показывают, что методическую помощь рабочим и крестьянским корреспондентам, в которой они так нуждались, оказывала редакция газеты «Правда». Так, на обороте письма от 23 июля 1929 г. одному из павлодарских корреспондентов по поводу публикации присланной им заметки помещена «Памятка рабкора и селькора». Представляется уместным привести её содержание:

«1. Чтобы действительно хорошо выполнять задачи рабселькора, нужно принимать участие в работе местной стенной газеты, в кружке рабселькоров и не только писать в газеты, но и принимать участие в общественной работе.

2. Не загромождай редакцию мелочами, которые или имеют местный интерес, или могут быть улажены в профсоюзном, партийном или административном порядке.

3. Пиши только о проверенных фактах, лично тебе известных или лично тобой проверенных.

4. Пиши не только для печати, но и для сведения редакции, для того, чтобы «Правда» знала подлинные настроения рабоче-крестьянских масс.

5. В заметке точно указывай, где, с кем и когда происходил описываемый факт.

6. При описании отрицательных фактов указывай, почему произошёл данный недостаток и как его можно изжить.

7. Пиши не только о недостатках, отмечай и показывай положительные ценные достижения и успехи, как их удалось добиться.

8. Учись писать кратко, избегая лишних и ненужных фраз.

9. Пиши в каждой заметке об отдельном факте, не загромождай её большим числом различных, не связанных между собой фактов.

10. В конце каждой корреспонденции пиши всегда чётко и разборчиво, кроме псевдонима, свою фамилию, имя и отчество, – свой адрес: почтовое отделение, губерния (округ, уезд (район), город и предприятие, на котором работаешь, или волость и село. Твою фамилию редакция сохранит в безусловной тайне и может сообщить лишь судебным органам по их особому требованию.

11. Читай и пиши в центральный руководящий орган рабселькоров журнал «Рабоче-Крестьянский Корреспондент». Журнал поможет тебе в твоей рабселькоровской работе.

12. Рабкор и селькор должен способствовать тому, чтобы каждый рабочий и каждый крестьянин-передовик читал «Правду».

Возможно, прочитав памятку, кто-то скажет, что всё изменилось, что эти советы устарели, а кто-то справедливо заметит, что незыблемым во все времена остаётся постулат: писать достоверно. К чему, наверное, стремились и рабселькоры тех лет, в незатейливых, порой наивных своих заметках запечатлевая приметы своего времени, за что хочется их поблагодарить.

В. Болтина,

историк-архивист.

В юбилейный для нашей страны год уместно вспомнить интересное и значимое событие не только для нашей области, но и для республики в целом. Сорок пять лет назад, 16 ноября 1966 года, после окончания строительства второй очереди Павлодарского алюминиевого завода, то есть объектов спекательного передела, был получен первый алюминиевый спек Казахстана.

Павлодарский алюминиевый завод – первенец алюминиевой промышленности Казахстана и флагман цветной металлургии страны, был введен в действие в 1964 году. 20 октября 1964 года отсюда отгрузили первый глинозем. Проектная мощность завода тогда была рассчитана на 1 миллион 34 тысячи тонн глинозема в год. Это сейчас АО «Алюминий Казахстана» - предприятие, применяющее передовые технологии, недавно здесь успешно завершен проект по выводу предприятия на новую производственную мощность – 1,7 миллиона тонн глинозема в год. А тогда, в 60-е годы прошлого века, всё только начиналось. Шла большая стройка, о которой чуть ли не в каждом номере писала «Звезда Прииртышья», тем более что ввод в эксплуатацию второй очереди завода посвящался приближающемуся 50-летию Октябрьской революции.

Открываешь подшивку «ЗП» за 1966 год и ощущаешь то время больших строек, выцветшие газетные страницы передают неповторимый «запах» эпохи больших дел. Без которых, наверное, не было бы и дел нынешних. Посмотрим - что писали журналисты нашей газеты тогда, в октябре и ноябре 1966 года.

14 октября в репортаже «Последние часы» журналист
А. Портной пишет: «Строители второй очереди алюминиевого завода подошли к финишу. Завтра начинается комплексное опробование технологического оборудования ветви спекательного передела... Комплексное опробование придется проводить в холодное время года. Вот почему подача тепла во все корпуса цеха спекания сейчас является задачей номер один. Корпусов много, составлен график, в какие дни и часы и где включать отопительную систему... Я беседовал со многими эксплуатационниками на башне перегрузки, в отделениях мокрого размола, выщелачивания, сгущения. Они довольны работой сантехмонтажников, руководит которыми прораб Константин Павлов... Беседую с начальником цеха подготовки сырья Г.З. Зариповым.

- У нас все готово, - заверяет он. - На своих местах работники всех трех смен. 15-го с утра включаем все транспортеры, начинаем подачу известняка.

Последние работы выполняются в отделении мокрого размола. Монтажники смонтировали ограждение мельниц и приводов. Первые два агрегата бригада Григория Сергеевича Шарапова прокрутила под нагрузкой. Первая печь спекания будет включена в работу 1 ноября. До этого ее нужно обкатать, а также просушить футеровку.

- В субботу сдадим вторую печь, 17 числа - третью на отделении кальцинации, а 22-го - третью на блоке спекания, - говорит начальник участка «Союзтеплострой» тов. Ищенко...».

Не все шло гладко, об этом пишет газета. В номере от 21 октября 1966 года газета на первой странице заголовком сообщает: «Началось комплексное опробование». В материале говорится, что в отделении мокрого размола произведено пробное включение под нагрузкой шаровой мельницы №4. Выяснилось, что проектные тарельчатые питатели подачи известняка не годятся. Реконструкция тарельчатого питателя мельницы №4 уже сделана, вчера закончена догрузка шаров. Одновременно технологические испытания проходят технологические трубопроводы, баковая аппаратура и другое оборудование, включается в работу тракт подачи известняка.

Рядом в газете размещен еще один репортаж с алюминиевого «Печь на просушке». В нем говорится: «Сегодняшнюю планерку начальник пускового комплекса Григорий Моисеевич Болотин начал с вопроса: все ли готово к растопке первой печи спекания? Монтаж самой печи выполнен уже давно. На 1 ноября назначили запуск печи, ее комплексное опробование. До этого нужно просушить футеровку, прокрутить печь в горячем состоянии в течение 72 часов... На вопрос о готовности к растопке все дают положительный ответ, принимается решение: растопить печь в 14.00... К двум часам дня возле топки печи собрались все руководители строительных и монтажных организаций, треста и завода. В самой печи - две огромные кучи дров. Их будут сжигать в течение 8-10 часов, затем подадут мазут. Но обнаружились недоделки, и после их устранения, к 4 часам дня, всё было готово. В печи появился первый костер. И вот 17 октября, на стыке первой и второй смен, огонь зажгли старший спекальщик Леонид Васильевич Храменков, старшие аппаратчики Бакпанов и Щурсин, мастера смен Казаков и Ольшанский. Сушка футеровки печи началась!».

На первой странице газеты от 22 октября 1966 года - два крупных снимка, на них - общий вид цеха спекания и группа сварщиков: молодые целеустремленные лица. В предпосланной снимкам текстовке говорится: «Слаженно трудятся на сооружении второй очереди алюминиево-глиноземного завода электросварщики участка №3 управления «Строймонтаж». Они ведут сборку сложнейшего оборудования цеха спекания, который готовится к пуску. На снимке: электросварщики Борис Куликов, Николай Лотиков, Иван Загода, Василий Лавринчук, Виктор Королев».

В номере от 25 октября в заметке «Открытие Керегетаса» речь идет уже о другом: «Майкаин. Первые полторы тысячи тонн недробленного известняка для глиноземного производства Павлодарского алюминиевого завода отгрузили горняки Керегетасского карьера, создаваемого на левобережье Иртыша. На 245-м и 252-м горизонтах богатейшего месторождения уже нарезаны семиметровые уступы, где экскаваторы приступили к добыче ценного сырья для цветной металлургии. Десятимесячный план горно-вскрышных работ намного превышен. Карьер скоро получит мощную дробильно-сортировочную фабрику...».

Предпраздничный номер «Звезды Прииртышья» от 5 ноября 1966 года вышел под общей шапкой «Гигант набирает силу». И не случайно, проект союзного значения был на завершающей стадии, и газета посвятила ему две страницы - первую и третью. В центре первой страницы - крупное фото Владимира Шаповалова. Он 19 октября 1964 года разжег первую печь кальцинации алюминиевого завода, через несколько дней завод отправлял первый эшелон с глиноземом. Здесь же, на первой странице газеты, опубликован ответ коллектива алюминиевого завода Тургайскому руднику, вызвавшему павлодарских алюминщиков на соревнование. В ответе говорится: «Коллектив считает для себя делом чести выполнить план 1967 года на 100,1 процента, улучшить качество глинозема по средней сортности на один процент и за счет этого сэкономить в 1966-67 годах дополнительно 400 тысяч рублей: за счет сокращения расходных коэффициентов, материалов и энергии снизить себестоимость продукции в общей сложности на 300 тысяч рублей; добиться повышения производительности труда на 0,8 процента... Решено, ко дню 50-летия Советской власти ввести в эксплуатацию дворец металлургов, в 1966 году будут сданы ясли-сад, а в 1967 году - еще одни ясли. Кроме того, мы намерены начать в будущем году строительство пионерского лагеря на 640, профилактория - на сто и больницы - на 500 мест...». Ответ подписали директор завода М. Сорокин, секретарь парткома Ю. Узких, председатель завкома А. Синьковский и секретарь комитета комсомола А. Хань.

Здесь же опубликована зарисовка о старшем электрике цеха мокрой обработки Якове Исаковиче Боброве. А на третьей странице газеты главный инженер завода Е. Беспалов в материале «Важная веха» рассказывает о том, как строился завод, как буквально на ходу приходилось учиться ремеслу алюминщикам, о трудностях стройки. Автор отмечает, что большую роль в ускорении освоения проектных мощностей первой очереди сыграла заводская техническая конференция, прошедшая 25 мая 1965 года. Она точнее определила проблемы и наметила пути их решения. В частности, было реконструировано и заменено оборудование временной установки каустификации, что позволило в 1,3 раза перекрыть проектную мощность установки. Для обеспечения равномерного потока на всех переделах глиноземного производства были усилены дополнительными насосами узлы перекачки растворов и пульп. На мельницах размола бокситов была изменена схема разгрузки. Реконструировали конденсатную схему выпарных батарей. С внедрением этой схемы завод стал возвращать на ТЭЦ-1 в полтора раза больше конденсата, чем это предусматривалось проектом. Благодаря принятым мерам завод на три месяца раньше срока освоил и даже перекрыл проектную мощность первой очереди.

Интересна статья «Испытания завершены» начальника опытного цеха В. Васильева. В ней говорится, что еще в 1963 году были проведены полупромышленные испытания ветви Байера. Полученные результаты в основном подтвердили проектные данные, однако извлечение глинозема из бокситов оказалось на 3-4 процента ниже, чем предусматривалось проектом. И в последующие три года опытный цех работал над этой проблемой. Шли опытным путем, за три года провели более сотни опытов по спеканию шламовых шихт. По результатам были даны рекомендации, внесены некоторые корректировки в проект. Цех подготовил десятки высококвалифицированных специалистов, которым предстоит работать на освоении второй очереди завода. Это спекальщики С. Сафронов, И. Башаев, пульповые форсунщики В. Руднев, А. Антонников, старшие аппаратчики Н. Хлебников и
В. Маглецов.

Не все шло гладко. И газета, как зеркало, отражает тревоги алюминщиков. 13 ноября опубликована тревожная корреспонденция «Сантехмонтаж» срывает пуск». В ней говорится, что спек намечен на вторник, да вот беда - из-за многочисленных недоделок сантехмонтажников возможен срыв, не говоря уже о том, что эксплуатационникам приходится работать в тяжелейших условиях. Газета в пух и прах критикует руководителей управления «Сантехмонтаж» за нерадивость.

И все-таки в стиле индустриальных пятилеток тех лет 18 ноября 1966 года появляется материал с победным заголовком «Есть первый спек!». Все тот же А. Портной, который все это время «вел» тему второй очереди алюминиевого, пишет: «О нем говорили два года назад, когда в декабре 1964-го бригады Петра Стакана и Виктора Максимова бетонировали первые фундаментные опоры под первую 100-метровую вращающуюся печь, и весной 1965-го, когда монтажники бригады Ефима Вовненко приступили к сборке холодильника, а другая бригада управления «Строймонтаж» начала поднимать укрупненные блоки печи на фундаменты. Но тогда говорили о спеке как о далеком будущем... И вот всё это позади. Рядом с цехом мокрой обработки выросли огромнейшие здания башни перегрузки, блоков мокрого размола с коррекционными бассейнами, а также здания спекания, выщелачивания и обескремнивания, отделений крупного и мелкого дробления спека, многочисленные надземные и подземные галереи... Вчера на заседании пускового комплекса принято решение сегодня подать пульпу в печь, которая еще с пятницы находится в горячем состоянии... Смена мастера Валентина Мажитовича Ольшанского работала с 8 до 16.00. Она подняла температуру в печи, еще раз прокрутила вхолостую систему пылевозврата и траспортеры доставки спека на отделение дробления, другое оборудование. Печь вращается от вспомогательного привода, в ее чреве бушует пламя. Мастер заступившей только что третьей смены Виктор Михайлович Борисенко, начальник участка спекания Георгий Васильевич Тараканов и другие специалисты завода проверяют все еще раз. Все в порядке...

Старшему пульповщику Борису Васильевичу Чистякову нужно вставить форсунку в головку загрузочной части печи, перекрыть задвижку пульпопровода. Дело знакомое, и все же Борис Васильевич волнуется... Под давлением в 17 атмосфер шламовая пульпа забрасывается в печь, в это же время подключается основной привод. Печь резко ускоряет свое вращательное движение, через некоторое время подключается вторая форсунка... Сигнал тревоги был неожиданным. Выявились неполадки в угольной горелке, пришлось срочно переходить на сжигание мазута. Находившиеся тут же монтажники приступили к устранению неисправности... В 20.30 материал прошел зону спекания. Но спек не получился, температура в печи упала. Рассматриваем, щупаем красноватый материал. Высушенный, но не прокаленный шлам. Старший аппаратчик печи Д.К. Федоров, старший аппаратчик пылеприготовления Ю. Масленников и другие специалисты не падают духом. Из своей многолетней практики они знают примеры и похуже.

- Запустим угольную горелку, и все будет в порядке, - говорит начальник участка Г.В. Тараканов. - Спек будет...

И вот он появился, первый спек. Его заметил старший спекальщик Леонид Васильевич Хроменко, это уже не высушенный шлам, а самый настоящий долгожданный спек. Переваливаясь через бортик печи, он пошел в холодильник. В это время вахту несла смена мастера Ивана Емельяновича Казакова - одного из первых работников нашего завода. Было три часа ночи. Начиналось 16 ноября 1966 года...».

Вот так все это было сорок пять лет назад. Думается, такие события и такие даты нам никак нельзя забывать.

Подготовил В. ГЕГЕР.

 

(Окончание.

Начало в №№ 94, 105)

    У Миркадама Айтыкина было три дочери: Багия, Галия и Фоике. Багия была замужем за Хабибом Абдуллиным, известным активистом революционных лет, сотрудником павлодарского ревкома, существовавшего в годы гражданской войны. Умерла Багия в начале восьмидесятых годов прошлого столетия, пережив мужа. Галия была выдана замуж в самом начале революции, когда ещё власти терпимо относились к купцам, не посягали на их имущество и личность. Кто же был мужем Галии? Этого Атия апа не знает.

    Когда павлодарский совдеп начал налагать на купцов непосильные контрибуции и лишать имущества, некоторые из них скрытно переправили своих детей в те места, где они могли пережить лихие времена, не подвергая себя опасности. Так поступил и Миркадам Айтыкин.

    За старшую дочь Багию он не беспокоился. Муж её был коммунистом, служил в совучреждении. Но Галию с мужем переправил в китайскую Кульджу, где с середины XIXвека существовала довольно многочисленная татарская община, сложившаяся из беженцев, покинувших Россию из-за притеснений властей. С деловыми людьми этого города Айтыкины давно поддерживали связи. Имели там магазины, а возможно, и предприятия, производящие какие-то товары. Как сложилась жизнь Галии на чужбине - об этом не знает никто. Ведь граница с Китаем после революции долгие годы оставалась закрытой наглухо.

    Жена Миркадама Нафиза апа после расстрела мужа прожила ещё 12 лет, умерла в 1949 году. Павлодарка Венера Валиахметова, знавшая её в детские годы, рассказывает:

    - После переезда из Тобольска наша семья, пока не заимела своего угла, два года жила в доме, если можно так назвать полуземлянку-полусарай, на самой окраинной улице Павлодара. Мы жили в большой половине, а Нафиза апа - в крохотной комнатке с земляным полом и маленьким окошечком. В комнатушке ничего не было, кроме железной кровати и сбитых из досок столика и стула да двух замусоленных томиков Пушкина.

    Я часто забегала к ней. Посадив меня напротив себя на кровать, она принималась пересказывать мне стихи и отрывки из поэм Пушкина, показывая хорошее знание русского языка и русской литературы. Ещё она говорила, какими они были богатыми, жили в большом кирпичном доме возле Иртыша... Умерла она как-то тихо, так же, как жила, подавленная унижениями и горем.

    У расстрелянных Якупа и Ади также были дети, но после расправы над родителями они разъехались кто куда, чтобы побыстрее забыть все ужасы, перенесённые в Павлодаре.

    Нашли ли они в то суровое время обетованную землю? Вряд ли...

    К счастью, бывают в сплошном мраке светлые проблески, освещающие чью-то жизнь. Так было и в судьбе младшей дочери Миркадама Айтыкина Фоике, ставшей в 1931 году женой казаха Карима Ажибекова, в последующем поднявшегося до крупного партийно-государственного деятеля республики.

Карим Ажибеков - наш земляк, родился в 1900 году в ауле Корт, ныне Лебяжинского района, в семье кузнеца Ажибека. Первоначальное образование получил у сельского муллы, учился в казпедтехникуме и совпартшколе в Семипалатинске. Уже в зрелом возрасте окончил вечерний институт. Трудовую деятельность начал сельским учителем, поработал на комсомольской и партийной работах. Особо плодотворным оказался его труд на железнодорожном транспорте. В военные годы руководил Чимкентским отделением Турксиба, построенного в 1927-31 годах, с 1948 года до выхода на пенсию трудился начальником политотдела Карагандинской железной дороги.

    При деятельном участии Ажибекова в 1953 году был построен последний участок Турксиба - линия Моинты-Чу, соединившая Турксиб  с Транссибирской магистралью и Караганду с Алма-Атой - столицей республики. Он был одним из непосредственных организаторов строительства линии железной дороги Павлодар-Акмолинск (открыта 16 февраля 1952 года), сыгравшей огромную роль в освоении и обустройстве целинных земель и развитии промышленности в Павлодарском Прииртышье.

Ажибековы вырастили сына и двух дочерей. Все они стали известными людьми своей страны.

    Средняя дочь Элеонора стала женой Кажимкана Масимова, с которым вместе училась в Омском институте железнодорожного транспорта. Энциклопедия «Элита информационного мира» так характеризует Кажимкана Масимова: кроме Омского института железнодорожного транспорта, он окончил «...в 1974 году Павлодарский институт... С 1998 года занимается научной работой в оздоровительном центре, где применяет нетрадиционные методы лечения. Имеет квалификации: космоэнергет, инструктор хатха-йоги... Лауреат многих международных премий и наград в области информатизации и информациологии...».

    В семье Масимовых 15 июня 1965 года родился сын, которому родители дали имя Карим в честь дедушки Карима Ажибекова, оставившего заметный след в истории послевоенного Казахстана.

    Карим Масимов вырос серьезным человеком. В неполные 42 года стал самым молодым в истории суверенного Казахстана Премьер-Министром. И уже четвёртый год, дольше, чем любой из его предшественников, возглавляет Правительство страны.

    Произошло это не вдруг. Карим Кажимканович последовательно окончил четыре университета: Московский имени П. Лумумбы, Пекинский - языков, Уханьский юридический и Казахскую академию управления. Он доктор экономических наук, владеет русским, английским, китайским и арабским языками. Несколько лет проработал в торгпредставительствах в Китае и Гонконге. Возглавлял последовательно банки второго уровня: АТФ, Туранбанк и Народный. Побывал министром транспорта и коммуникаций, помощником Президента, заместителем Премьер-Министра. Думаю,  со временем кто-то напишет о феномене Карима Масимова, его вкладе в становление государственности и развитие экономики в суверенном Казахстане. Он ещё молод, находится в расцвете своих сил. Впереди ожидают его многие годы труда. Думаю, не менее плодотворные, чем предыдущие годы.

Б. ХАЗЫРОВ.

     Тара когда-то была главным торговым пунктом для подтаёжного Прииртышья. Там, на ярмарках, скупали и перепродавали скот, жиры, кожи, пушнину и хлеб. В связи с переносом в 1765 году московского тракта на Омск и особенно с открытием в 1895 году Транссибирской железнодорожной магистрали Тара утратила своё прежнее значение.

     Тарские купцы постепенно стали покидать родной город, переносить свою деятельность в другие сибирские города. Уже во второй половине XIXвека представители семейного клана Айтыкиных вели торговлю в других городах Западной Сибири, в том числе и в Павлодаре.

     Павлодар, особенно после перевода его в степень города, становится одним из привлекательных центров для торговли и предпринимательства.

      Заселение Павлодара людьми неказачьего сословия началось ещё в 1859 году, за два года до перевода станицы в степень города. Новоприбывших приписывали в купцы, мещане и ремесленники. Уже в 1867 году в Павлодаре проживало купцов первой и второй гильдии - 40, иногородних купцов - 21 и торгующих по свидетельству на мелкие торги - 34. Исследователь истории сибирского казачества Федор Усов отмечал: «Из торгующего (в Павлодаре - Б.Х.) сословия больше всего татар». И, надо полагать, сибирских татар благодаря их близости к Павлодару. Татарские купцы ещё до переселения оживлённо торговали со степными казахами на ярмарке у солёного озера Ямышево, а потом и на меновом поле, образовавшемся на левом берегу Иртыша напротив станицы Коряковской.

     Согласно документам, хранящимся в фондах областного историко-краеведческого музея, в конце XIX - начале XX веков в Павлодаре проживали с семьями Абдулфаттах, Абдулмалик и Нажмитдин Айтыкины. Но косвенные доказательства указывали, что в нашем городе проживало не три, а больше семей, носящих фамилию Айтыкины. Утвердительно сказать об этом я не мог, пока в моих руках не появились доказательства.  

      В Павлодаре Айтыкины были первыми почётными гражданами, а не купец Артемий Дёров, как ошибочно считается. Последний был удостоен этого звания в 1896 году, спустя 28 лет после Айтыкиных. Им принадлежали магазины и склады, а в торговых рядах городского базара - лавки. Торговали они жирами, чаем, мануфактурой, бакалейными и азиатскими товарами. И, безусловно, занимались закупкой шерсти и кож, которые большими партиями переправляли на своих пароходах для переработки на своих заводах в Таре. Отправляли и дальше. Ведь они поддерживали деловые отношения с торгово-производственными фирмами стран Запада, участвовали в Ирбитской и Макарьевской ежегодных ярмарках.

     Ещё на заре становления нашего города Айтыкины в Павлодаре построили первую мечеть из брёвен, доставленных из Тары, открыли при ней мектеб (школу), где мальчики и девочки татар (раздельно) постигали азы грамоты и ислама. Они же несли расходы по содержанию. Попечителем школы был Нажмитдин Айтыкин.

     Благотворительностью Айтыкины занимались по убеждению. Нияз Айтыкин ещё в Таре являлся попечителем местного медресе, в разное время закупил и передал ему несколько тысяч книг на разных языках.

    Мечеть во время большого пожара в мае 1901 года сгорела. Но павлодарские татары без своего храма не остались. На том же самом месте в 1905 году возвысился новый белоснежный храм из кирпича, построенный уже другим татарским благотворителем - Абдулфаттахом Рамазановым.

       Не лучшей оказалась и судьба школы. В первые годы советской власти она работала как школа-семилетка с татарским языком обучения. Но в 1938 году была закрыта, а директор Якуб Айманов расстрелян.

      Айтыкиным в Павлодаре принадлежали пять домов: четыре деревянных и один кирпичный, возведённые вместо сгоревших во время майского пожара 1901 года. Построенные из отборных сосновых брёвен в сибирско-татарском стиле, они выгодно отличались от большинства домов городских обывателей крупными размерами, опрятностью и оригинальностью внешнего вида. Карнизы окон и фронтоны крыш украшены резным орнаментом, полы, настланные из отборных сосновых досок, приподняты высоко над землей. Вместительные крылечки, обращённые внутрь просторных дворов, обрамлены причудливыми перилами.

     Я знал эти дома, бывал во всех них. Пока в городе не были построены кирпичные дома, в одном из них, сменяя друг друга, жили первые секретари обкома партии, во втором - председатели облисполкома, в трёх других домах многие годы размещались крупные учреждения: областной отдел народного образования, областная милиция и областной комитет ДОСААФ. До наших дней сохранились два особняка. Один из них приватизирован, в нём живёт семья Аманжола Святова, а другой (кирпичный, по улице Карла Маркса) перешёл в собственность частного предпринимателя, является памятником купеческой гражданской архитектуры начала ХХ века (построен в 1910 году).

* * *

     Революция и последовавшая за ней гражданская война для семейного клана Айтыкиных, как и для других купеческих семей, стали годами страшной трагедии. Всё их движимое и недвижимое имущество новыми властями было реквизировано, как тогда говорили, или попросту разграблено, а хозяева изгнаны из своих домов.

     Во время захлестнувших Павлодарский уезд (июль 1920 года) крестьянских восстаний из-за насильственного изъятия хлеба и других продуктов питания по продовольственной развёрстке Нажмитдин, Абдулфаттах и Абдулмалик без суда и следствия были расстреляны по огульному обвинению в пособничестве контр­революции.

     Всего было расстреляно 24 человека. Я потратил немало усилий, чтобы разыскать хотя бы список казнённых, узнать их имена и род занятий, но ничего не нашёл. Даже Семипалатинское отделение ДКНБ, где в двадцатых годах находилось губернское управление ЧК, не утешило меня ответом. Но, как говорится, шило в мешке не утаишь. Я узнал фамилии некоторых расстрелянных, в том числе Абдулмалика и Абдулфаттаха Айтыкиных, из воспоминаний И.А. Барабаша, в годы гражданской войны работавшего в так называемом политбюро павлодарской милиции.

     Куда же делся Нажмитдин? О нём не дошло до нас никакой информации. Он, видимо, был расстрелян во время карательных операций после подавления крестьянских восстаний, когда расстреливали «заговорщиков, никого не спрашивая и не допуская идиотской волокиты...» (Из телеграммы Ленина Пайкису в Саратов 22 августа 1918 г.).

     Купечество в годы «красного террора» и гражданской войны было разорено и сметено как враждебный Советской власти класс. Искусственно созданный негативный взгляд заслонил все положительное, весь прогресс, который несло это сословие. Ведь дореволюционный Павлодар строили и поднимали купцы, они же здесь создали различные производства, открыли разветвлённую сеть магазинов, строили социально-культурные учреждения и жилые дома.

      Чудом уцелевшие купцы и их потомки, в том числе из семейного клана Айтыкиных, были расстреляны в пик политических репрессий в 1937-39 годах. Миркадам Айтыкин - скромный приёмщик кож сырьевого склада «Союзкожи» - был обвинён в шпионаже в пользу Японии. Он якобы в составе татарского пан­исламистского повстанческого отряда готовил восстание против Советской власти. По таким же нелепым обвинениям расстреляны Ади и Якуп Айтыкины.

Как видно, судьба многих Айтыкиных оказалась трагической. Чтобы продолжить рассказ об оставшихся в живых Айтыкиных, о том, как сложились их судьбы, через «ЗП» я обнародовал некоторые эпизоды из жизни этой семьи и попросил откликнуться всех, кому известно что-либо об Айтыкиных.

      Отклики не заставили себя долго ждать. Первым делом дала знать о себе Атия апа, ныне проживающая в семье дочери Майи Шакеновой, учительницы начальных классов городской средней школы № 24.

Атие апа уже под девяносто. Несмотря на преклонный возраст, она подвижна, сохранила ясный ум и хорошую память. При встрече пояснила многое и вспомнила подробности о том, как сложились судьбы проживавших в Павлодаре потомков семейства Айтыкиных.

      Как я и предполагал, до революции в Павлодаре проживало не три, а больше семей Айтыкиных, связанных родственными узами. Кроме расстрелянных в 1920 году Нажмитдина, Абдулфаттаха и Абдулмалика, в нашем городе жили семьями Абдулкали, Абдулгазиз и Миркадам, также являвшиеся совладельцами имущества купеческого клана Айтыкиных. Но они каким-то чудом в 1920 году избежали расстрела.

        Абдулкали Айтыкин, умерший сразу же после расправы над братьями (от сильного стресса), был дедушкой Атии апа. В Павлодаре живёт её племянник Евгений, сын родного брата, Заки, бывшего кадрового командира Красной армии, погибшего в феврале 1945 года при штурме Кенигсберга. Евгений - пенсионер. До выхода на заслуженный отдых работал шофёром в облисполкоме, а в последние годы - в гараже областного акимата.

      Не суждена была долгая жизнь и Абдулгазизу Айтыкину. Но его жена Шарипгамал апа пережила годы военного лихолетья, оплакивала гибель на войне сыновей. Её сын Анес был призван на действительную военную службу в 1940 году, служил на западных рубежах страны. В первый же месяц войны пропал без вести. Ушёл на фронт с первым призывом павлодарцев и второй сын Шарипгамал апа, Хайритдин. Он погиб под Лениградом в декабре 1942 года. Его останки покоятся в братской могиле солдат 314-й стрелковой дивизии в городе Лодейное поле. Мать дождалась лишь возвращения третьего сына - Гумара, который в послевоенные годы трудился шофером. Умер он несколько лет назад. Сейчас в Павлодаре живёт жена Гумара, Асия, со взрослой дочерью Раей.

       Атия апа хорошо знала расстрелянных в 1937 году Миркадама, Ади и Якупа Айтыкиных. Ещё подростком навещала их семьи, общалась с дочерьми, хотя они были старше по возрасту. Она не помнит, но полагает, что Миркадам и Якуп были родными братьями.

Б. ХАЗЫРОВ.
 

 

 

      В XIXстолетии, в период усиленного развития капиталистических отношений в России, из числа сибирских татар в Западной Сибири вышло немало крупных предпринимателей. Среди них огромным размахом своей деятельности выделялось купеческое семейство Айтыкиных, выходцев из Средней Азии, репрессированных в советское время.

       Караваны среднеазиатских купцов приходили в Сибирь с незапамятных времён. Обменивали изделия среднеазиатских кустарей и сартовские (узбекские) товары (сухофрукты, кишмиш и т.д.) на «мягкую рухлядь» – шкуры соболей и других промысловых зверей, которыми были богаты таёжные урманы. И постепенно оседали в Сибири. Их в народе называли бухарцами, а иногда и сартами.

       Близость языка и культуры, общность исторических корней и религиозных верований обуславливали мирную жизнь осевших на новом месте в согласии с аборигенным населением. Молодые, как правило, женились на девушках-татарках и за короткое историческое время сливались с местным населением, уже в третьем и последующих поколениях считали себя татарами.

        Но вернёмся к семейному клану Айтыкиных. Они осели и основали свое «дело» в Таре в первой половине XVII века, вскоре после основания этого города. Глава семейства Нияз (прожил 70 лет, умер в 1847 году, похоронен в семейном склепе Айтыкиных вблизи Тары) родился уже здесь.

       Айтыкины состояли в родственных отношениях с последним ханом Сибирского царства Кучумом (правил Сибирью с 1563 года до конца XVI века). Нияз Айтыкин был правнуком главы мусульманской общины Сибири Сеида Дин-Али-ходжи, женатого на дочери Кучум-хана Лейли-Каныш (Хадиша).

       В торговый дом Айтыкиных в Таре входили сыновья Нияза – Абдулфаттах, Рахматулла и Насретдин. Они имели галантерейные, гастрономические и мануфактурные магазины. Бывали на Ирбитской, Макарьевской (Нижний Новгород) и других ярмарках, сбывали там свои и закупали большими партиями разные товары. Продавали их частью мелким оптом, частью в магазинах. Ездили для торговли и за товарами в забайкальскую Кяхту, Ташкент, Туркестан и другие среднеазиатские города. Айтыкины открыли короткий караванный путь от Омска до Коканда, что позволило обеспечить обороты капитала не за два года, как обычно, а в течение одного года.

       Нияз Айтыкин занимался торговлей и выделкой кож в кустарной мастерской. Его сын Абдулфаттах к 1870 году отцовскую кустарную мастерскую превратил в кожевенный завод, где уже работало более тридцати мастеров кожевенного дела. Завод был самым большим из трёх предприятий подобного рода, действовавших в Таре. Был оснащён дубильными машинами. Известь для выделки кож закупали в Екатеринбурге, а сандал, купорос и квасцы – на Ирбитской ярмарке. Соль, сало, муку ржаную, рыбий жир, деготь и кору тала приобретали на месте.

        Кроме кожзавода, Айтыкины в Таре построили стекольный завод. На нём производили не только стекло листовое, оконнное, полубелое, но и стекло ламповое и ёмкостное для затаривания жидкости. Дрова, солому и травяной пепел на завод доставляли городские обыватели и крестьяне окрестных деревень. Кварцевый песок, глину и известь привозили с Урала. Готовое стекло реализовывали не только на месте, вывозили для продажи в Семипалатинск, Усть-Каменогорск, вплоть до города Верный.

        Рахматулла Айтыкин, объединившись в фабрично-торговое «Товарищество Сибирь» с татарскими купцами Щербаковым и Трофимовым, петропавловским купцом Смолиным, под Тюменью в селе Заводуково в 1886-88 годах построил первую в Западной Сибири писчебумажную фабрику. По тому времени она была оснащена передовым оборудованием, производила различные виды бумаги и картона. Для реализации готовой продукции товариществом были открыты торговые склады в Тюмени, Екатеринбурге, Томске и даже в Иркутске.

       После закрытия в 1861 году суконного производства Сибирского казачьего войска все войсковые заказы на сукно выполняли Айтыкины на принадлежащей им суконной фабрике в Таре. Сукно, так же, как и выделанные кожи на производствах Айтыкиных, шло на шитьё солдатских шинелей и обуви.

       Журнал «Земля Сибирская и Дальневосточная» (№ 7/8 за 1992 год, ст. Ф.Т. Валеева «Торговые татары») рассказывает, что Айтыкины за успешное выполнение войсковых заказов получили от правительства страны звания потомственных почётных граждан и высокие государственные награды.

       Айтыкины как потомственные почётные граждане наряду с дворянами и духовными лицами, а также лицами, имеющими учёные степени, входили в привилегированную категорию городских обывателей, освобождались от подушной подати, рекрутских повинностей и телесных наказаний. Они избирались и назначались в местные органы управления.

       В связи с переселением крестьян из центральной России и Украины в Сибирь и введением в пашенный оборот новых земель во второй половине XIX века из Западной Сибири увеличился вывоз хлеба в европейскую часть России. В девяностых годах, например, вывозилось до 10-12 миллионов пудов. Хлеб пароходами доставляли до Тюмени, а оттуда – гужом через Урал, а дальше – по реке Каме в волжские порты. И этот промысел подтолкнул купцов на строительство речных судов и развитие на реках Западной Сибири пароходного транспорта.

       Рахматулла Айтыкин на тюменской судоверфи построил грузопассажирские пароходы «Тара» и «Работник». Спущенные на воду в 1877 году, они перевозили грузы, в том числе крупногабаритные, безтарные (зерно), а также пассажиров по рекам Иртыш, Тобол и Тура по линии Тюмень-Тобольск-Тара-Омск-Павлодар. Айтыкины раньше других пароходных компаний пустили свои суда до Семипалатинска.

         Во второй половине XIX века Айтыкины установили деловые контакты с предпринимателями стран Западной Европы, через порты Балтийского моря отправляли крупными партиями сибирские товары, вели торговлю в Чугучаке и Кульдже (Китай), а также в Кяхте (Забайкалье).

         Наиболее колоритной фигурой из семейного клана Айтыкиных был Насретдин (умер в 1894 году). Он, пожалуй, лучше, чем другие Айтыкины, чувствовал требования периода бурного развития рыночных отношений, наступивших в России.

          Если старшие братья Насретдина, и тем более отец, больше тяготели к торговле среднеазиатскими товарами и в сущности оставались «азиатскими купцами», то в Насретдине наблюдаются новые черты, характерные для представителей развивающегося капитализма. Отцу его, Ниязу, вполне достаточно было знания татарского, узбекского языков, некоторые навыки в русском языке, также элементарные знания в бухгалтерском учёте, чтобы возглавить торговые караваны до Каканда и обратно.

        Но всё это не удовлетворяло Насретдина. Он много учился, старательно изучал русский, немецкий и французский языки. Изучал новейшую систему бухгалтерского учёта в торговых и промышленных предприятиях. Часто бывал в Москве и Петербурге, оставался в них продолжительное время, побывал в Берлине и Париже. И всюду интересовался организацией труда в производстве и торговле, методами управления предприятиями. В качестве паломника он посетил Стамбул, Каир, Багдад, Мекку и Мадину – святыни ислама.

Б. ХАЗЫРОВ.

(Продолжение следует).