В эту суровую зиму много было заморов, немало погибло рыбы в отшнурованных от Иртыша водоёмах. Честно говоря, больших надежд на то, что в Ребровском прудовом хозяйстве выживет карп, у людей, знакомых с проблемой, не было. Прудовое хозяйство - искусственная подпитка, неглубокие пруды. Как выжить разводимой рыбе, когда от заморов гибнет и дикая «вольница» пойменных водоёмов? Поэтому приглашение посмотреть, как зарыбляют Ребровские пруды личинками привозной рыбы, я приняла с тревогой и энтузиазмом.
Личинки привезли очень рано, между тремя и четырьмя утра. Ждать запакованные в полиэтиленовые мешки будущие тонны промысловой рыбы не могут, кислород в мешках на исходе, личинки могут просто задохнуться. Тем более что путь они проделали немалый – из старейшего в стране Чиликского прудового хозяйства, что в Енбекшиказахском районе Алматинской области.
На рассвете мы были на месте. Фуру с личинками уже разгружали, складывая мешки в воду мелкого выростного пруда. Выпускать сразу нельзя, из-за разницы температур у рыбьей молоди может случиться шок, что чревато гибелью. Поэтому мешки с личинками выдерживали в воде для постепенного выравнивания температуры.
Закончив вместе с рыбоводами носить тяжёлые мешки, энтузиаст промышленного рыбоводства, директор ТОО «Мука Казахстана» Александр Веретенников пояснил: здесь – десять миллионов личинок, первая партия из заказанных в Чиликском прудовом хозяйстве двадцати миллионов. Личинки вперемежку – карп, белый амур и толстолобик, рыба травоядная, способная хорошо нагуливать вес в травянистых Ребровских прудах. А заодно и очистить их от чрезмерных зарослей травы.
Мне, однако, не давал покоя больной вопрос – что с рыбой, зимовавшей в прудах? «Едемте, покажу», - коротко сказал Александр Николаевич.
Показывать и впрямь было что. В столь ранний час рыба, привыкшая к подкармливанию, уже собралась у «зл оказалось ачного» места, вода рябила от голодных рыбьих ртов, и чмокали «замёрзшие» карпы вполне живо. Другой пруд, с годовалым мальком, картина та же. Александр Николаевич швырнул в воду хлебную горбушку, и вода закипела. Мальки делили угощение в драку.
- Что, совсем не было потерь? – удивилась я.
- Почему не было, были, - ответил Веретенников. – Около двух мешков рыбы погибло, в том числе и одна матка. Жалко.
Но на такую площадь прудов два мешка потерь – совсем немного. Рыбу спас камыш, которым заросли берега прудов, через него воздух всё же проходил под лёд. Плюс непрекращающаяся всю зиму подача свежей воды из Иртыша.
- Самым опасным было перемерзание подпитывающего канала, - поясняет Александр Николаевич. – Но этого, слава Богу, не произошло.
Значит, ребровские карпы живут и здравствуют, чему нельзя не радоваться.
Но вернёмся к только что выпущенным в пруд чиликским переселенцам. Десять миллионов личинок – это серьёзно. Но сколько их выживет? Сколько дойдёт до прилавка?
- Выживаемость личинок без прикорма – 10-15 процентов, - объясняет Веретенников. – С прикормом науплией (личинкой) артемии салина – до 75 процентов.
- Так что же вы не прикармливаете? – сорвалось у меня с языка.
- Нет разрешения на отлов артемии, - говорит Александр Николаевич. – Экологи считают нецелесообразным разрешить отлов. А пока добьёмся разрешения, будет поздно, «естественный отбор» уже произойдёт, и в пруду останутся те самые 10-15 процентов малька. Хорошо бы, чтобы вода в пруду поскорей «зацвела», тогда личинки не будут голодать. Мелкая водоросль, вызывающая «цветение» воды, – их первая еда. Но для развития водоросли нужны солнечные дни и – азот в воде. Органика. Органику мы обеспечили, а вот с теплом этой весной туговато.
Производственная мощность Ребровских прудов – около четырёхсот тонн рыбы в год. Во всяком случае, так было раньше, когда хозяйство работало в полную силу. По словам Веретенникова, на такую мощность хозяйство выйдет нескоро, не хватает оборотных средств, много административных рогаток. Тем не менее, из двадцати миллионов личинки, которую запускают сейчас в пруды, как минимум, останется два-три миллиона малька-сеголетки, а этого хватит на производственный цикл. Карп достигнет товарного веса на следующий год, белый амур и толстолобик – через два-три года. То есть, прудовое хозяйство работает и даже обещает приносить кое-какие доходы. Правда, доходы эти, небольшие, по сравнению с инвестициями, тут же будут пущены в развитие хозяйства. Оборотных средств, повторим, остро не хватает.
Но и в таких сложных условиях предприниматель не сидит сложа руки, закуплено оборудование для инкубатора, в этом году инкубационный цех смонтируют, и нужды закупать личинок за тридевять земель больше не будет. Кроме того, имеется инкубатор для осетровых пород рыб, разведение осетров – давняя мечта Веретенникова. Кстати, при наличии необходимых средств вполне реальная в наших условиях, что подтвердил опыт предпринимателя Павла Дубового, успешно выращивающего осетра в закрытом помещении, в эмалированных ваннах. Об этом наша газета уже писала.
Ещё один проект Александра Веретенникова – садковое форелевое хозяйство. Сейчас предприниматель ведёт переговоры о нём с руководством Чиликского прудового хозяйства.
- Организовать это несложно, - рассказывает он. – Углубить метров до восьми наш подпитывающий канал, смонтировать там садки. Форели нужна холодная проточная вода, это рыба быстрых горных рек. На такой глубине она будет чувствовать себя комфортно. Для содержания форели можно использовать любую протоку, лишь бы глубина была приличной, и вода проточной. Вот подготовим условия и купим форель у чиликцев, мы с ними уже договорились.
Александр Николаевич – не только большой энтузиаст, он ещё и экономист, и просчитывать свои выгоды умеет. Досадно одно – в последние годы прудовое хозяйство балансирует на опасной грани по банальной причине – нехватке оборотных средств. Специфика хозяйства такова, что деньги нужны здесь и сейчас, а не в обозримом будущем. Если, скажем, предприниматель-пекарь не получит своевременно кредит на приобретение муки, его пекарня остановится. Но при поступлении денег, скажем, через неделю, возобновит свою работу. Если же прудовое хозяйство не сможет оплатить счета за электричество, и его отключат, то остановка подкачивающего насоса может обернуться гибелью миллионов мальков и взрослых рыб. И возобновление работы насоса, хоть через неделю, станет бессмысленным. Эту специфику поднимаемого им из руин хозяйства и пытается донести до чиновников и банкиров Веретенников, однако его не слышат. Все ждут, и он подождёт – такова, очевидно, административная логика.
Нет, Веретенников не самый умный, и не самый нетерпеливый. Просто проект у него такой, не терпящий отлагательств. И то, что бизнесмен взялся за него, уже можно считать предпринимательским риском. В восстановление Ребровского прудового хозяйства вложено немало денег. Медленно, со скрипом, но дело подвигается. За два прошедших года пруды трижды зарыбляли, создали маточное поголовье карпа, как только будет смонтирован инкубатор, готовы приступить к собственной инкубации. В прошлом году первые двадцать тонн рыбы из Ребровских прудов поступили на рынки города. Свежий, ещё живой карп, привезённый не из далека, а из ближнего, можно сказать, пригородного хозяйства. Это ли не прогресс?
В чём причина проволочек и административных рогаток? В отсутствии стройной и строго выполняемой программы развития промышленного рыбоводства, - считает Веретенников. То есть, она вроде бы есть и даже, как говорят, работает, но его, Веретенникова, проекта по восстановлению Ребровских прудов в ней нет. Почему? Сочли бесперспективным? Но ведь прудовое хозяйство работает, и уже даёт продукцию. И, наверное, предшественники Веретенникова, в достопамятные времена плановой экономики были не глупей, раз построили и запустили на этом месте прудовое хозяйство. Да ещё и такое мощное. У истоков проекта тогда стоял тоже энтузиаст, большой знаток промышленного рыбоводства, Анатолий Фёдорович Половников. И поднятое им дело приносило стране реальный доход. Почему же теперь, когда фактически полностью разрушенное хозяйство вновь начинает работать, у государства не находится поддержки для него? То, что пруды зарыблены, и карпы в них набирают вес, происходит не благодаря удачному стечению обстоятельств, а, скорей, вопреки трудностям и проблемам.
Вопрос животрепещущий, а ответа на него нет. Покидая прудовое хозяйство, я с горечью думала о том, как неповоротлива государственная машина. Сколько запутанных и противоречащих самим себе ведомственных инструкций, нормативных актов и законов! Чиновники, как огня, боятся ответственности и право принятия решения, данное им властью, используют далеко не всегда. Побольше бы инициативы, заинтересованности в конечном результате, и дело бы пошло…
М. РОЗЕН.
Снимки автора.
Павлодар – Ребровка – Павлодар.
• втаких мешках личинки приехали из Чилика
• «Речка», питающая пруды
• Акклиматизация в прудовой воде
