23 сентября свой полувековой юбилей отмечает почетный гражданин Павлодарской области, депутат областного маслихата, лауреат государственной премии «Дарын», ректор Павлодарского государственного университета, доктор экономических наук, профессор Е.М. Арын. Личность известная не только в Павлодарском Прииртышье, но и в научных кругах Казахстана, ближнего и дальнего зарубежья. Многие его знают именно как ученого, общественного деятеля, а вот о том, что за человек Ерлан Арын, откуда он, с чем идет по жизни – знают, наверное, не многие. И именно об этом беседа нашего корреспондента с ректором ведущего вуза области.
– Ерлан Мухтарович, полвека – это все-таки дата, возраст, когда невольно задумываешься, что ты сделал в жизни, как шел по ней. Давайте мы с вами поговорим о том, как складывалась ваша жизнь. Откуда вы, каковы ваши корни?
– Ну, во-первых, свои пятьдесят буду отмечать не один, а вместе с братом-близнецом Нурланом, с которым мы по жизни, можно сказать, идем рука об руку. Только он выбрал для себя медицинскую стезю, а я экономическую науку. Считаю, что нам очень повезло уже по рождению, мы выросли в прекрасной семье, в семье с традициями. Отец, Мухтар Галиевич – великолепнейший педагог, человек, чье имя золотыми буквами вписано в историю Казахстана. Он был не только ученым, но и государственным, общественным деятелем, депутатом Верховного Совета Казахской ССР, ректором Актюбинского пединститута, профессором. Эрудит, настоящий интеллигент, у нас все в семье много читали, чтили книгу, как святыню. Он первый казах – профессор грамматики немецкого языка, и вообще был полиглотом – свободно владел несколькими языками: казахским, русским, арабским, английским, немецким. Очень многое сделал для восстановления исторической памяти, возрождения культуры казахского народа. Быть сыном такого отца – это и честь, и большая ответственность. А ведь рос он с клеймом сына врага народа, потому что дедушка в годы сталинизма был репрессирован.
Мама, Райхан, которая, слава Богу, жива-здорова – тоже интеллигент с большой буквы, известный врач. Она из прекрасной семьи – бабушка и дедушка по материнской линии были известными людьми в западных областях Казахстана. Дедушка только первым секретарем райкома партии проработал около 18 лет, хотя по образованию был журналист, даже редактировал республиканскую газету «Социалистик Казахстан». Дедушка – ветеран Отечественной войны, с фронта вернулся майором, трижды контужен. В свое время много общался с такими известными общественными деятелями, как Ильяс Жансугуров, Темирбек Сулеев, Ураз Джандосов. А бабушка была заслуженным учителем Казахской ССР. Интеллигентнейшие люди! С хорошей биографией была семья, и главное – очень скромная, и мама переняла это качество от родителей. Уважение – это был стиль воспитания, и мы с братом росли в атмосфере свободы и семейной демократии.
Можно заглянуть и еще дальше. Наши с братом дальние предки – участники многих крупных событий в истории Казахстана. Например, мой пращур в восьмом колене батыр Майлы участвовал в войнах с джунгарами, многое сделал для объединения казахов. Личность историческая. Сами понимаете, какой груз ответственности лежит на наших плечах, постоянно нужно помнить о родовой чести.
– А откуда вы родом, где учились в школе?
– Родился в Аксуйском районе, этот район в Талдыкурганской области, как Баянаул для Сарыарки, – оттуда вышло немало известных поэтов, писателей, композиторов, ученых. Это, если так выразиться, один из немногих «духовных оазисов» Казахстана. Потом отца перевели на работу в Алма-Ату, и здесь мы пошли в школу. С удовольствием вспоминаю Алма-Ату тех лет, её тенистые аллеи, бегущие по краям улиц арыки, освежавшие воздух, помню неповторимый запах той Алма-Аты. А яблоневые сады, подступавшие к городу, – какой был апорт! Из своих пятидесяти лет я 36 прожил в Алма-Ате. Теперь, честно говоря, в Алматы не тянет, считаю, что старую Алма-Ату не следовало уродовать модернизмом. Я и сейчас помню Алма-Ату, но по-своему, ведь рос в окружении алмаатинской интеллектуальной элиты.
– Учились в обычной советской школе или с каким-нибудь уклоном?
– Тоже повезло – учился в республиканской физико-математической школе, это, пожалуй, самая знаменитая школа тех лет. Знаете, кто у нас преподавал? Доценты и профессора КазГУ имени Кирова и других алмаатинских институтов. Представляете себе уровень – школьные учителя были с учеными степенями! То есть в отличие от сегодняшних реалий «крутость» школы определялась не тем, чьи отпрыски там учатся, не материальной базой, которая в те годы была примерно одинаковой, а учителями. Конечно, в такой школе было учиться очень трудно, но зато качество знаний было отменное.
– Вас в те годы тянуло к физике, математике и другим точным наукам? На мой взгляд, вы по натуре своей гуманитарий...
– Вы совершенно правы. Но это был прежде всего выбор папы, который мечтал нас видеть учеными точных наук. Я учился исправно, хотя ни математика, ни физика, ни химия меня не увлекали. Брат Нурлан тоже примерно в восьмом классе заявил отцу, что хочет стать медиком. Кстати, он до сих пор относится к своей профессии хирурга фанатично (не побоюсь этого слова). А у меня некоторое время были «шатания» – папа считал, что я буду технарем, и рассчитывал, что я после школы пойду в политех. Я же себя в этом качестве не видел и в девятом классе стал настойчиво говорить отцу, что меня больше привлекают гуманитарные науки. Родители спросили – что именно привлекает. И получили ответ – история.
– Ну, и чем это все кончилось?
– Брат подал документы в свой медицинский, а я пошел в
КазГУ сдавать документы на исторический факультет, а подал… на философско-экономический. Отец был в шоке. Ведь считалось, что туда поступить практически невозможно: всего 25 мест, и документы подавали в основном золотые медалисты. Отец посчитал, что я сам себя загнал в угол. Но мне посчастливилось поступить, ведь среднее образование я действительно получил великолепнейшее. А университет – это был настоящий храм науки. И вообще, в те годы алмаатинские вузы котировались, давали качественное высшее образование. И не потому, что Алма-Ата была столицей. Это имело значение, но не решающее. Главное – какие были преподаватели в вузах. Нурлану в медицинском преподавали ленинградские профессора с высочайшей школой, мне в КазГУ тоже преподавали ленинградские профессора. В КазПИ имени Абая вели занятия академики Академии наук СССР из Москвы.
В годы репрессий и в годы войны научные кадры оказались переселены к нам, потом многие здесь и остались. Именно они подняли нашу вузовскую школу на высокий уровень, это были маститые ученые, профессора, авторы учебников для высшей школы. А какую культуру они демонстрировали – культуру общения, поведения, внешности, если хотите – высочайшую культуру интеллекта. Можете представить – меня, начинающего студента, учёные с именем и в солидном возрасте называли на вы и только по имени-отчеству. Это был дух ленинградской интеллигенции, в чем-то старомодный и от этого еще более привлекательный. Мне, студенту второго курса, помнится, было предложено прочесть лекцию по экономике на третьем курсе механико-математического факультета. К ней пришлось готовиться три месяца. Ленинградские профессора умели увлечь, заинтересовать научной деятельностью. Никогда не забуду, как меня перед этим полуторачасовым выступлением буквально натаскивали профессора кафедры.
К сожалению, из моих учителей уже никого не осталось, но как же много они сделали для подготовки казахстанских специалистов и будущих ученых! Мы изучали преимущественно экономику социализма, и профессура, пусть и ненавязчиво, настраивала нас думать, что есть и другие варианты развития экономики, не брать все на веру, а анализировать, сопоставлять, пользоваться разными научными источниками. Некоторые, уже к тому времени бывшие под запретом научные труды профессора потихоньку предлагали нам для изучения. Мне дали первую тему курсовой работы «Американский маркетинг», поработать пришлось основательно. Тогда профессора только тихо улыбались, а когда я, уже по собственной инициативе, выбрал темой дипломной работы «Международный опыт развития агропромышленной интеграции», посмотрели на меня с нескрываемым интересом. Без основ капитализма, без «перелопачивания» запрещенных научных трудов (даже 46-й том К. Маркса и Ф. Энгельса из библиотек изъяли) эту тему было не осилить, это понимали все. И потом, конечно, помогали. Видите – как мне повезло уже и в стенах университета. Сейчас, в зрелом возрасте, я стараюсь прививать своим ученикам именно такой, аналитический тип мышления. Ведь человек, способный правильно анализировать, способен принимать правильные решения.
– Как сложилась ваша жизнь после КазГУ? Наверное, самые активные годы работы пришлись на реформенные годы?
– Вообще-то выпускникам нашего факультета всегда предлагались при распределении хорошие места, вплоть до партийно-политических. Меня должны были направить в одну из областей, но так получилось, что я остался в Алма-Ате. Хотя хотел ехать в аспирантуру в Москву и знал – к кому поеду. Меня с сообщениями не раз приглашала Т.И. Заславская, мне патронировал академик А. Аганбегян, неплохо работалось под руководством академика АН СССР А.Г. Гранберга. Но мест в аспирантуре МГУ не оказалось, и мне посоветовали для начала устроиться на кафедру экономики КазПИ имени Абая, а уже через месяц предложили заняться наукой в институте экономики АН КазССР. Здесь я попал в руки академика Аманжола Кушановича Кушанова. Во многом именно благодаря ему я к 33 годам стал доктором экономических наук. А докторскую защищал в Киргизии, потому что в Казахстане в это время совета докторов не было. Нурлан тоже защитил сначала кандидатскую, а потом и докторскую диссертации.
– Насколько мне известно, довелось вам потрудиться и в исполнительной власти, причем высокого уровня…
– Да, так получилось, что когда в Казахстане начались реформы, формировались органы власти, мне выпал случай поработать вице-министром разных министерств. Но сначала после академии был первым заместителем директора Казахстанского института стратегических исследований, его пришлось создавать с нуля, потом был президентом правительственного института экономики. В 1994 году за цикл стратегических исследований по экономике получил из рук Президента страны государственную премию «Дарын». А позже был приглашен на должность вице-министра Министерства культуры, образования и здравоохранения, плюс наука и спорт. Вот такое огромное по своим задачам министерство. В числе программ, соавтором которых мне довелось стать, – программа борьбы с туберкулезом по методу DOTS-терапии, программа всеобуча, которая оказалась вписана в президентскую стратегию развития до 2030 года. Участвовал в составлении программы «Школьные учебники», эта программа до сих пор не завершена, потому что в Казахстане еще нет серьезных традиций в издании учебников. Мы только учимся их делать. С боем пришлось пробивать в Парламенте программу компьютеризации школ. В те годы было трудно, и депутаты с недоверием отнеслись к программе компьютеризации в то время, когда людям не выплачивалась зарплата. Но программа действует и поныне. В общем – поработать пришлось…
– Следующий этап – это Павлодар? Как вы думаете – что вам удалось, а что, может быть, не удалось осуществить в Павлодаре?
– Мне опять повезло, министерская закалка помогла мне прибыть в Павлодар уже «оформленным» человеком, с устоявшимися взглядами, убеждениями, способностью работать. Здесь, на святой земле, мы с супругой почувствовали себя как дома, здесь родились наши дети. Здесь я стал ректором престижного университета. Привык к себе относиться критически, поэтому скажу так: наверное, не удалось больше, чем удалось, – ведь от новых идей и замыслов никуда не деться. По большому счету, знаете, что гнетет меня больше всего? В Казахстане вузы похожи друг на друга, как близнецы – одинаковые программы, одинаковые учебные планы, примерно одинаковый уровень преподавания. Как говорится, ни вправо, ни влево. Не хватает, если так выразиться, брендовости, изюминки, отличий. Даже специальности одни и те же. Поэтому я аплодировал, услышав у телевизора об открытии Назарбаев Университета. У нас в университете утвердились новые традиции, окрепла материальная база, «повзрослел» кадровый состав, мы установили хорошие связи с вузами приграничных областей России – это мощные научные центры, у нас и с МГУ есть совместные проекты. Хочется иметь современную спортивную базу с бассейнами, нам пока не хватает уникального научного лабораторного оборудования. Есть мысль перейти на пятидневную учебную неделю, это для того, чтобы летом организовать для студентов третий семестр, с тем, чтобы они прослушали те лекции, которые им необходимы, и там, где это необходимо. И вообще, наверное, будущее – за региональными научными центрами, как это делают, допустим, в США или Канаде. Почему бы нам не попытаться сделать в Павлодаре академгородок по примеру новосибирского? Думаю, что Павлодар способен стать крупным научным и образовательным центром. Посмотрите: Сколково под Москвой создается на пустом месте, зато каковы перспективы! Или почему бы на базе Гусиного перелета не создать в Павлодаре национальный палеонтологический центр? Напрашивается создание в нашей области крупного научного центра по «зеленой» энергетике.
– И последнее, Ерлан Мухтарович. Как вы оцениваете свою депутатскую деятельность?
– Вообще-то оценивать должны избиратели. Но скажу, что наш депутатский корпус стал работать намного грамотнее, спокойнее, более вдумчиво и, я бы сказал, перспективно. Уже то, что мы участвуем в составлении всех региональных программ, говорит о многом, совместно с исполнительной властью формируем бюджетную политику. А вообще, мне в облмаслихате интересно работать как экономисту, когда все экономические программы получаешь, что называется, из первых уст. И есть возможность их корректировать. Это хорошая практика, и все дискуссии, бывает, довольно жесткие, идут у нас до сессии. Много приходится работать и как председателю комиссии социально-экономического и культурного развития. Здесь нравится то, что мы через маслихат можем влиять на принятие окончательных решений. Тут, кстати, и медицина, и мое родное образование, и громадный блок социальных вопросов.
– Значит, вам в жизни повезло?
– Да, думаю, в жизни мне действительно везло, но ведь без удачи большие дела не сделаешь…
Вел интервью В. ГЕГЕР.
