Звезда Прииртышья

Тема энергосбережения актуальна не только для нашей области, но и для республики в целом, ведь есть очень много проблем в деле эффективности управления многоквартирными домами. Что предлагается для их решения? Сегодня одним из главных механизмов управления во всем мире считается повышение энергоэффективности.

Не случайно Президент не раз подчеркивал в своих выступлениях, что модернизация инфраструктуры ЖКХ должна сопровождаться снижением удельных эксплуатационных затрат и внедрением ресурсосберегающих технологий, что должно способствовать снижению энергоемкости ВВП республики не менее чем на 25 процентов. Именно столько мы сейчас просто теряем. Для сравнения: Россия планирует снижение энергозатрат до 2020 года на 40 процентов.

Всем известна эмпирическая формула:только один процент энергосбережения дает прирост ВВП на 0,35 %. Пока же Казахстан находится среди «лидирующих» стран, использующих энергию неэффективно. Вот почему в Стратегии развития страны до 2020 года ставится задача снижения нормативных потерь энергии.

Что предлагается по основным энергоэффективным мероприятиям в сфере ЖКХ? Прежде всего – установка приборов учета для всех типов энергии. Без повсеместного учета потребления энергии невозможно оценивать действительное состояние дел. Установка автоматических тепловых пунктов в зданиях и улучшение теплотехнических характеристик зданий (термомодернизация) должны проводиться комплексно.

Немаловажное место занимает и замена лампочек на энергосберегающие. На рынке сегодня можно приобрести очень много таких ламп, но в основном они содержат ртутные пары. Поэтому необходимо на первом этапе создать специализированные компании по переработке и утилизации использованных ртутных ламп. А лучше приобретать экологически чистые светодиодные лампы, хотя они сегодня и дороги, но их энергоэффективность очень высока.

В условиях назревающей второй волны экономического кризиса энергосбережение становится еще более актуальным, тем более что рост тарифов на электроэнергию – общемировая тенденция. У нас все видится очень и очень остро – по статистике, до трех четвертей используемых в Казахстане систем освещения малоэффективны, поскольку созданы по технологиям 40-50-летней давности. И мы очень медленно заменяем устаревшие осветительные приборы на современные, более эффективные. А между тем специалисты подсчитали, что полная замена устаревших осветительных приборов в домах, офисах, на торговых площадках и улицах принесет от 60 до 80 процентов экономии электроэнергии. При этом окупаемость затрат на новые приборы – от двух до пяти лет. Долго? Может быть. Но после этого периода начнет заметно ощущаться эффект экономичности тех же энергосберегающих ламп.

Такие лампы уже давно заменяют старые практически во всех развитых странах мира. Принято решение запретить завоз и продажу «старых» ламп и у нас, уже с 1 июля нынешнего года. Но потребитель, как всегда, консервативен и берет большей частью старые лампы накаливания. Наверное, сказывается эффект боязни всего нового и отпугивают цены на энергосберегающие лампы. При этом не учитывается главный аргумент – при покупке лампы нужно опираться не на первоначальную цену лампы, а на стоимость ее обслуживания и количество потребляемой энергии. Например, при общей стоимости энергосберегающей лампы в 600 тенге она, по оценкам специалистов, служит в 10 раз дольше и потребляет в пять раз меньше электроэнергии. Поэтому дешевизна лампы накаливания – лишь кажущееся преимущество, на самом деле ее использование, например, на протяжении года обходится в три раза дороже лампы нового типа.

Один из основных доводов против энергосберегающих ламп – в них, мол, содержатся пары ртути, это опасно для здоровья. Но в лампах количество ртути минимально, во-вторых, каждая страна так или иначе решает проблему утилизации отработавших свое ламп. Да и опасность не нужно преувеличивать: в обычном ртутном термометре содержится ртути в сто раз больше, чем в лампе. И что? Мы перестали измерять температуру? А в лампах за время их службы около 80 процентов паров ртути поглощается люминофором – веществом, покрывающим внутренние стенки лампы. Постепенно пары превращаются в твердое вещество и остаются на внутренней поверхности.

Что касается второго довода – «тусклости» энергосберегающих ламп, то он тоже не выдерживает критики. Нужно еще в магазине определиться – лампу какой силы вы берете: таблицы соответствия уровня света «старых» и новых ламп обычно есть в отделах, торгующих электротоварами.

По большому счету, энергосбережение – это наш вклад в улучшение нашей же экологической безопасности, сохранение природной среды и природных ресурсов.

Но сегодня нам необходимо сформировать консолидированную общественную позицию в сфере энерго­сбережения и энергоэффективности. Здесь важно не только передавать информацию, но и активно разъяснять, что десятилетняя программа – это наше общее дело. Слова Президента страны о том, что дешевая энергия кончилась, наступило время, когда мы, как и весь цивилизованный мир, должны экономить энергию, – это прямой призыв к конкретным действиям. Энергосбережение, если так выразиться, должно стать нашим образом жизни. Н.А. Назарбаев в выступлении «Казахстан в посткризисном мире: интеллектуальный прорыв в будущее» говорил: «Прежде всего, мы скоро перейдем на энергосберегающий образ жизни. Мы же в стране еще не приступили к серьезной экономии электроэнергии, тепла, воды. Придется это делать в ближайшее время».

И естественно, задачу энергосбережения и энергоэффективности не решить без коренной реформы всей системы жилищно-коммунального хозяйства страны. Основными субъектами решения проблем перехода к энергосберегающей экономике и энергосберегающему образу жизни становятся государство в лице представительных и исполнительных органов власти, население, общественные объединения граждан. Повышается роль руководителей КСК и других органов управления объектами кондоминиумов, которые должны стать активными проводниками программы модернизации и развития жилищно-коммунальной сферы. Такая программа модернизации разрабатывалась в нашей области в прошлом году. Однако заметных результатов она еще не дала, хотя почти все предприятия отчитались об объемах сэкономленной энергии. Мы, как всегда, очень долго запрягаем…

Подготовил В. ГЕГЕР.

    Один из перспективных научных объектов Курчатова – расположенный на территории полигона реакторный комплекс ИГР. Легковесное название кажется таковым только на первый взгляд, эта аббревиатура расшифровывается вполне серьёзно: импульсный графитовый реактор. Понятно, что на самом реакторном комплексе не до игр, это серьёзное режимное предприятие, охраняемое солдатами-контрактниками, периметр обтянут двойным рядом колючей проволоки, охраняется строже, нежели государственная граница. За время нахождения на территории комплекса у нас дважды проверили документы, сверив их с имеющимся у руководства службы безопасности списком.

Реакторных комплексов на Семипалатинском полигоне три, ИГР – один из них. Пожалуй, самый уникальный. По свидетельству начальника реакторного комплекса ИГР Валерия Гайдайчука, этот реактор – единственный действующий в мире с такими параметрами. Был аналогичный в Соединённых Штатах Америки, но давно законсервирован, и сейчас идёт обсуждение его дальнейшей судьбы – не то вывести из эксплуатации, заглушить, не то провести капремонт и вернуть в строй. Семипалатинский ИГР – действующий реактор. Это отнюдь не означает, что в нём ежесекундно происходит термоядерный синтез, большую часть времени реактор находится в неактивном состоянии. Однако его активная зона может быть активирована в любой момент. Атомный «котёл» вполне трудоспособен, и на нём даже проводятся испытания агрегатов для новой японской атомной электростанции.

Испытания атомных устройств – единственное предназначение ИГРа, поясняет Валерий Гайдайчук. Это исследовательский реактор, а не генерирующий. Поэтому он периодически используется в рамках международный научных соглашений.

    Строительство реакторного комплекса начато в 1958 году, в 1960 был выполнен его физический пуск, а на следующий год – энергетический. Последнее означает, что реактор был «заряжен» урановым топливом и активирован. Поэтому 1961 год считается официальным годом ввода реактора в эксплуатацию. В 1967 году реактор прошёл реконструкцию, и с 1968 года действует с новой активной зоной. Активная зона реактора содержит девять килограммов топлива, на девяносто процентов состоящего из урана-235, этого количества хватает на многие десятилетия. Во всяком случае, начальник реакторного комплекса утверждает, что снижения мощности пока не замечается.

    Должна сказать, что экскурсия на ИГР – весьма интересна и познавательна, и большое спасибо руководству Национального ядерного центра за разрешение на неё. Досадно только, что на территории реакторного комплекса нельзя делать снимки и вообще пользоваться электронными устройствами. Нам пришлось оставить в автобусе за воротами комплекса даже сотовые телефоны. Таковы правила, объект-то режимный. Однако, порывшись в Интернете, я всё же нашла несколько снимков реакторного зала ИГРа. Побывав там, с лёгкостью узнаю знакомое помещение.

    Реакторный комплекс состоит из собственно реакторного корпуса, его пультовой и вспомогательных помещений. Имеются жилые помещения для сотрудников, не желающих ездить домой каждый день (от города далековато), а также дизельная электростанция на случай отключения электроэнергии. Понятно, что такой объект обесточивать ни в коем случае нельзя.

    Едва войдя в реакторный корпус, попадаешь в ностальгическую атмосферу эпохи строительства социализма: памятный многим автомат с газированной водой, приборы, детали и даже встречающий нас в белом халате и такой же шапочке сотрудник – будто вышли из кадров отличного фильма Михаила Рома «Девять дней одного года». Даже рассказывая нам о реакторе, Валерий Гайдайчук пользовался деревянной указкой, хорошо знакомой моему поколению по школьным урокам географии. Я сказала ему об этом, он развёл руками: ничего не поделаешь, недостаточное финансирование.

    Нас тоже облачили в белые халаты и сурово наказали ни к чему не прикасаться в реакторном зале. Герметичная дверь тамбура реакторного зала открывается автоматически и закрывается так же. Причём через определённое время. Если дверь останется открытой (будет заблокирована) хотя бы на секунду дольше, в комплексе будет поднята тревога. Здесь очень строгие порядки, что вполне понятно.

    Реакторный зал находится наверху, там, где «голова» реактора. Вообще-то ИГР сильно напоминает огромный самовар, у которого вместо отопительной трубы 13 стержней поглощения и экспериментальные каналы, а сама ядерная «топка» находится внизу. Как объяснил начальник реакторного комплекса, реактор состоит из графитовой кладки, рабочая среда его заполнена гелием. Внизу – уран-графитовая активная зона. Корпус реактора помещён в бак с водой. Исследовательский реактор ИГР – импульсный реактор на тепловых нейтронах с гомогенной уран-графитовой активной зоной теплоемкостного типа. Благодаря высокой теплоёмкости графита принудительное охлаждение ему не требуется, что значительно снижает опасность радиоактивного загрязнения окружающей среды. У реактора нет традиционного для установок такого типа контура теплоносителя (системы охлаждения), который часто служит источником радиационной опасности.

    Мощность его исчисляется в двух режимах – неуправляемом и управляемом. В неуправляемом режиме при извлечении части поглотителя мощность реакции достигает максимума и идёт на спад, реактор самогасящийся. Максимум его энергетической мощности в таком режиме – десять гигаватт, температура активной зоны – 600 градусов по Кельвину. Для справки: абсолютный ноль по Кельвину равен минус 273 градуса по Цельсию, температура поверхности Солнца по Кельвину равна 5,8 тысячи градуса. Реактор не имеет системы охлаждения, поэтому для повторения импульса он должен остыть естественным путём. За сутки его активная зона остывает наполовину. В управляемом режиме импульсные циклы повторяются один за другим, мощность реактора в этом случае достигает одного гигаватта, а температура активной зоны поднимается до 1,4 тысячи градусов по Кельвину.

    С начала ввода в эксплуатацию реактор пережил около 1,7 тысячи пусков. В начале восьмидесятых в год совершалось до полутора сотен пусков реактора, сейчас – 15-20 пусков в год. В этом году при помощи реактора реализуется второй казахстано-японский научный проект по испытанию узлов для атомной электростанции, которая будет строиться в Японии. Отрабатывается выведение реакторного топлива из активной зоны в случае разрушения материалов. Испытания проходят жёстко – на расплав. Следует сказать, что именно на этом реакторе проходили испытания первые советские ракетные двигатели на ядерном топливе серии ЯРД, да и не они одни.

    Первый совместный с японскими учёными проект реализован в 1998 году. Япония – не единственная страна, проявившая интерес к работе с нашим реактором, заинтересованы в сотрудничестве и европейские государства, к примеру, Франция. Валерий Гайдайчук утверждает, что если бы не было границ, на реакторе проходили бы испытания разработки российских учёных, а так всё упирается в деньги и таможенные процедуры.

    Кстати, о деньгах: существование и работа реакторного комплекса ИГР финансируется из республиканского бюджета, но средства, выделяемые государством, только на 60 процентов покрывают потребности комплекса. Остальное приносят вот такие международные проекты. Правда, по словам начальника комплекса, денег всё равно не хватает. Реактор – не хлебопекарня, способная существовать на самоокупаемости, это – часть научного комплекса Национального ядерного центра, и даже при тенденциях к коммерциализации науки он всё равно должен финансироваться из государственной казны. Нужно ли это Казахстану – другой вопрос. Если подходить с такими мерками, то можно отказаться от всех достижений науки, не несущих сиюминутных выгод. А как же развитие?

    Не думаю, что кому-то интересно морализаторство, поэтому рассуждать об альтернативах существования реакторного комплекса не стану. Скажу лишь одно: покидала территорию комплекса с чувством законной гордости за свою страну. Казахстан – держава ядерных технологий. И это даёт ему существенные преимущества. Разумеется, не в военном плане, а в плане развития науки, разработки и внедрения высоких технологий. У нас есть Национальный ядерный центр, есть учёные с мировыми именами, есть материально-техническая база, пусть и нуждающаяся в обновлении. Что же нужно ещё?

М. РОЗЕН.

Павлодар – Курчатов – Павлодар.

На снимке: реакторный зал ИГРа. На переднем плане – верх реактора.

    Свыше 5,6 миллиона тонн угля и 3,6 миллиона ГВт-ч (гигаватт-часов) электроэнергии - такой объем продукции поставила своим потребителям за первый квартал этого года  «Евроазиатская энергетическая корпорация», в состав которой, как известно, входят Аксуская ТЭС, угольный разрез «Восточный» в Экибастузе и производственно-ремонтное подразделение в Павлодаре.

    У корпорации, в которой трудятся более 6,7 тысячи человек, солидная программа капитальных затрат. В нее, кроме строительства циклично-поточного вскрышного комплекса на «Восточном» и восстановления второго блока Аксуской ТЭС,  включена реконструкция энергоблока № 6 станции. Первый проект стоимостью 85 миллионов долларов уже успешно завершен, не так давно вскрышной комплекс введен в строй. Реконструкция второго блока идет полным ходом. Реализация нового крупного проекта Аксуской ТЭС – реконструкция шестого энергоблока – займет следующие три года и обойдется акционерам корпорации так же, как и второго, - в 230 миллионов долларов.

     На таком энергоемком и технически сложном предприятии, естественно, без серьезной охраны труда, без солидных вложений в безопасность производства не обойтись. Поэтому программа охраны труда и техника безопасности здесь отработана и включает в себя множество мероприятий, в том числе – обязательный медосмотр, диспансерный учет, страхование работников от несчастных случаев на производстве и многое другое. Примечательно, что на предприятиях акционерного общества, по словам Игоря Белаша, начальника отдела по охране труда и технике безопасности, практикуется процедура по управлению почти свершившимися инцидентами, основная цель которой – выявление и устранение несоответствий с участием всего персонала корпорации. Сейчас здесь работают над внедрением специального проекта по улучшению безопасности труда «Луч». Общие затраты на мероприятия по охране труда и технике безопасности составили за первый квартал 247,5 миллиона тенге.

    А что включает социальная программа лидера отрасли? Социальный портфель предприятия стоил в первом полугодии 1,6 миллиарда тенге. При этом только традиционные социальные выплаты: к юбилейным датам, пособие на детей до одного года, оплата учебных отпусков, обучение в вузе, выплата стипендии детям работников, оплата медицинских услуг в размере 70 МРП на каждого работающего и прочее - обошлись корпорации в 118,4 миллиона тенге за первый квартал. И это, не считая содержания соцобъектов и благотворительности, которой корпорация, как и другие предприятия группы ENRC, занимается традиционно много лет.

Только на реализацию жилищной программы выдано займов на сумму около 1,3 миллиарда тенге, это позволило улучшить жилищные условия 366 работникам, а в Экибастузе для шахтеров разреза «Восточный» построен 58-квартирный дом.

Разворот подготовили Алтынгуль САГИТОВА и Валерий БУГАЕВ (фото).